Николай I

Он называл графиню Ливен «образцом неподкупной правдивости, справедливости и привязанности к своим обязанностям», которую дети императора Павла I «страшно любили».

Няня шотландка Евгения Лайон оставалась при маленьком Николае до его семилетия. Современники отмечали ее характер «смелый, решительный и благородный». Сам Николай Павлович, привязавшийся к ней, называл мисс Лайон «няней-львицей».

Военный историк старой России генерал-лейтенант Н.Ф. Дубровин в своей работе «Несколько слов в память императора Николая I», увидевшей свет на страницах «Русской старины», указывал, что самодержец всея Руси заимствовал от своей няни «прямоту, рыцарское благородство и твердость в поступках».

Действительно, Евгения Лайон являлась в его детстве «единственной руководительницей», сумев установить с мальчиком доверительные отношения.

Историки считают, что Евгения Лайон «передала» маленькому воспитаннику и что-то из свойственных ей «предрассудков». Будучи в 1794 году в мятежной Варшаве, она натерпелась страхов во время восстания Костюшко и потому навсегда возненавидела поляков, подвергших ее жизнь опасностям.

Это чувство няня внушила и маленькому великому князю. Она же дала ему первые понятия о долге и чести Романовых.

Тот же историк Дубровин писал, что «мисс Лайон, учившая ребенка русской азбуке, по-видимому, не совсем успешно, потому что до шестилетнего возраста великий князь Николай Павлович знал только 13 букв, которые и старался применить к словам, конечно, безуспешно».

В шесть лет такой ребенок должен был уже читать и считать. Должен был, но такое не получилось.

Объясняется это весьма прозаично. Три женщины-воспитательницы, три иностранки – Евгения Лайон, Шарлотта Ливен и Юлия Адлерберг – плохо говорили по-русски. И акцент у этих придворных дам был разный. В остальном упрекнуть их было никак нельзя: отданного им на воспитание малыша они по-матерински любили и от его требовательной венценосной бабушки упреков не получали.

Общаясь с гувернантками, маленький Романов проникается полунемецкой-полуанглийской моралью, пуританство которой так контрастирует с добродушием, простотой и вседозволенностью, принятыми в русских семьях.

Он учится следить за собой, постоянно контролировать себя, никогда не терять самообладания, уметь скрывать чувства и обиды. Слезы считались слабостью даже для его маленьких сестер, а их у него было шестеро – Александра, Елена, Мария, Екатерина, Ольга и Анна.