Пророк в своем Отечестве

Он держал себя как герой – только что расстрелял князя Кропоткина и сумел скрыться.

Едва начинался спор, как на продолговатом бледном лице Гольденберга с изящной черной бородкой и тонкими усиками появлялась улыбка, которая как бы говорила: «Я был в деле… заглянул смерти в глаза… А вы? Ну зачем вы спорите со мной?»

Вторым вызвался стрелять в царя поляк Кобылянский.

Низкорослый, сухощавый, слабый здоровьем, он более всего, казалось, был озабочен тем, что в деле предпочтут не его. Щеки Кобылянского краснели, если ему предлагали вопросы.

Отвечал он сбивчиво, как мальчик, досадуя на эту сбивчивость и боясь, что ее истолкуют как нерешительность или, хуже того, слабость. Было видно, что улыбки Гольденберга он воспринимает почти как оскорбление, – Кобылянский сжимал и разжимал короткие пальцы и закрывал глаза.

Третим претендентом был Соловьев.

Бросив учительствовать в деревне под Торопцом, он пробовал работать в кузнице. Руки оказались негодными для труда… Женился как-то странно – то ли для того, чтобы увезти с собой девушку, дав ей свободу и самостоятельность (то есть фиктивно), то ли по любви… То и другое, кажется, перемешалось.

Михайлов рассказывал, что держался Соловьев крайне возбужденно: часто вставал, ходил по комнате, курил, говорил торопясь, словно захлебывался словами. Особенно когда речь зашла о терроре – в Центральной группе тогда многие вообще были против покушений как средства борьбы.

– Нашлись сразу три новых Каракозова[7 - Каракозов Дмитрий Владимирович (1840–1866) – русский революционер, участник тайного революционного общества в Москве.

4 апреля 1866 г. совершил неудачное покушение на царя Александра II. Террористу помешали хорошо прицелиться, стоявший рядом крестьянин Осип Комиссаров отвел руку злодея.]! А не найдется ли и новый Комиссаров? – воскликнул тогда с сарказмом один из членов группы.

– Если этим Комиссаровым будешь ты, то я и тебя убью! – ответил ему человек, с которым они были друзьями, вместе ходили в народ…

Заседание вел Александр Михайлов – признанный авторитет и общий любимец.

И на этот раз он сумел найти решение, с которым согласились все:

– Как организация мы не будем помогать покушению. Но индивидуально каждый может оказывать помощь, если найдет нужным.

– А кандидат? Кто пойдет на царя? – спросил Гольденберг, всем своим видом показывая, что его интересует только это, а не теоретические рассуждения и позиции.