Ее тайный муж

 – Разве ты можешь позволить себе потерять пару-тройку месяцев?

– Так или иначе, мне придется искать новую студию, – отозвалась Джулиана.

Хит нахмурился. Студия Джулианы размещалась у нее в доме, который в последние полтора года она делила со своим приятелем. Для Джулианы это был личный рекорд, и Эдены полагали, что Дэнни удалось сорвать джекпот. И вот, оказывается, Джулиана находится в поисках новой студии, новой крыши над головой и, вероятно, новых отношений.

– У вас с Дэнни что-то не так? – поинтересовался один из братьев, Броуди.

Джулиана, нахмурившись, взглянула на него, затем обвела напряженным взглядом остальных братьев. Она явно не хотела касаться этой темы.

– Никаких «нас с Дэнни» больше нет, – произнесла она. – Он съехал месяц назад. А я решила сменить обстановку. Я продала дом и теперь подыскиваю себе что-нибудь новенькое. Так что, пока отец поправляется, я могу пожить на ферме. Буду помогать по хозяйству, а в свободное время заниматься своими работами. А когда папе станет лучше, подыщу себе новое место жительства.

Хит и остальные братья ошарашенно глядели на нее. На бледных щеках Джулианы вспыхнул румянец.

– Что? – раздраженно спросила она, уперев руки в бока.

– Почему ты не рассказала о разрыве с Дэнни и о том, что продала дом? Вы так долго были вместе… Это не шутки, – заметил Ксандер.

– Потому что вы трое недавно обручились, – объяснила она. – Достаточно, что мне придется явиться на ваши свадьбы в одиночестве. И меня совсем не тянуло рассказывать о том, что у меня снова ничего не вышло, и мне все больше грозит участь старой девы.

– Это вряд ли, Джулз, – заметил Хит.

Холодный взгляд ее зеленых глаз на секунду задержался на его лице.

– В общем, я могу отправиться на ферму и помогать. Так я и поступлю, – отрезала она, проигнорировав слова Хита.

Хит понял, что разговор окончен. Он повернулся к братьям:

– Время для посещений заканчивается, хотя нам вряд ли удастся увести маму от отцовской постели. Так что, наверное, нам стоит попрощаться с ними и отправиться на ферму.

Они все вошли в полутемную палату Кена. Свет ночника освещал его тело, укрытое одеялом, и лицо, бледное как простыни. И все же эта бледность была куда лучше той синюшности, что заливала его раньше. Его светлые, почти белые волосы были в беспорядке оттого, что он то и дело сдвигал на лоб кислородную маску, которую Молли в конце концов заставила его водрузить обратно на нос.