Петр Первый

Последнее, что он успел написать, была шестая глава третьего тома.

Петр Великий, пожалуй, самая часто упоминаемая личность в русской истории, а споры вокруг его роли в российской государственности не ослабевают и поныне. И можно отметить, что самое значительное произведение русской литературы, посвященное ему, – это роман Алексея Николаевича Толстого. Он прочно вошел в советскую литературу – с 1947 по 1990 годы переиздавался 97 раз.

Многие произведения писателя были экранизированы.

По книгам Алексея Толстого созданы фильмы, вошедшие в Золотой фонд советской фильмографии: «Хромой барин», «Хождение по мукам», «Детство Никиты», «Гиперболоид инженера Гарина», «Золотой ключик», «Аэлита», «Формула любви», «Петр Первый», «Юность Петра».

Алексей Николаевич Толстой скончался от онкологического заболевания в феврале 1945 года и погребен на Новодевичьем кладбище.

Более тридцати пяти лет в Москве на улице Спиридоновка, где великий писатель провел свои последние годы, работает музей-квартира А.

Н. Толстого.

Книга первая

Глава первая

1

Санька соскочила с печи, задом ударила в забухшую дверь. За Санькой быстро слезли Яшка, Гаврилка и Артамошка: вдруг все захотели пить, – вскочили в темные сени вслед за облаком пара и дыма из прокисшей избы. Чуть голубоватый свет брезжил в окошечко сквозь снег. Студено. Обледенела кадка с водой, обледенел деревянный ковшик.

Чада прыгали с ноги на ногу, – все были босы, у Саньки голова повязана платком, Гаврилка и Артамошка в одних рубашках, до пупка.

– Дверь, оглашенные! – закричала мать из избы.

Мать стояла у печи. На шестке ярко загорелись лучины. Материно морщинистое лицо осветилось огнем. Страшнее всего блеснули из-под рваного плата исплаканные глаза, – как на иконе. Санька отчего-то забоялась, захлопнула дверь изо всей силы. Потом зачерпнула пахучую воду, хлебнула, укусила льдинку и дала напиться братикам.

Прошептала:

– Озябли? А то на двор сбегаем, посмотрим, – батя коня запрягает…

На дворе отец запрягал в сани. Падал тихий снежок, небо было снежное, на высоком тыну сидели галки, и здесь не так студено, как в сенях. На бате, Иване Артемиче, – так звала его мать, а люди и сам он себя на людях – Ивашкой, по прозвищу Бровкиным, – высокий колпак надвинут на сердитые брови.