Любовное зелье для плейбоя

У меня нет своих детей. Я имею в виду, помимо Нокса.

Вайолет улыбнулась. Похоже, такое признание далось Айдану нелегко. Она понимала, что его беспокоило обращение в фонд для получения гранта. Поначалу, придя в ее офис, он выглядел настороженно. Он вел себя как человек, привыкший самостоятельно решать свои проблемы. Если он обратился к Вайолет, значит, его проект очень важен для него. Очевидно, Нокс тоже важен для него, иначе он не признался бы в своей неопытности обращения с детьми.

– Все будет хорошо. У меня вообще не было никакого опыта общения с детьми.

Нокс уже не новорожденный, поэтому у тебя не возникнет проблем. Он крепкий и крупный мальчик для своего возраста.

Айдан горделиво улыбнулся.

– Я тоже был крепким ребенком. Из меня мог получиться приличный футболист, но я предпочитаю бейсбол. – Он поставил пакет на кофейный столик. – Это детская бейсбольная форма команды «Янки». Теперь я должен следить, чтобы мальчик болел за правильную команду.

Вайолет рассмеялась:

– В моей семье нет фанатов «Метс».

Наш фонд купил ложу на новом стадионе «Янки», ты можешь водить Нокса на матчи. – Она переместила Нокса на руках. – Возьми его. Так ты быстрее к нему привыкнешь.

Она заметила, как Айдан напрягся всем телом. У нее в мозгу промелькнули воспоминания о прикосновениях к нему. Она соскучилась по этому мускулистому парню. Но сейчас не время вспоминать, что она потеряла. Отмахнувшись от этих мыслей, она сосредоточилась на том, что впервые передаст Нокса его отцу.

Какое-то время Айдан нервничал, но как только Нокс прижался к его груди, он начал расслабляться.

Осторожно обняв малыша, он немного попрыгал на пятках.

– Привет, маленький, – сказал он.

Вайолет шагнула назад, скрывая слезы. Сквозь их пелену она смотрела, как Нокс прижал ладошку к щеке Айдана и хихикнул, нащупав его щетину. Он редко общался с мужчинами, поэтому Айдан ему сразу понравился. Возможно, он чувствовал, что Айдан его отец.

Наблюдая за ними, Вайолет переживала самые трогательные моменты в жизни.

После событий прошедшего года она начала сомневаться, что когда-нибудь увидит нечто подобное. Когда родился Нокс, она чувствовала себя виноватой за то, что непреднамеренно ввела Бо в заблуждение. Ей было совестно, что она не помнит, кто отец ее ребенка. Она винила себя за то, что Нокс может вырасти, так и не узнав своего отца; а его отец никогда не узнает, что у него есть сын, только потому, что ее такси попало в аварию и она многое забыла.