Байки и не байки

– Да, и что? Я бы и Сашку, и Варварку к себе на дно затащила, да ведь не подходили они к прудам. Только в купальне плескались всегда.

– А то, syrena glupia, zadziorna, -Ежи захохотал, стуча себя ладонями по коленкам, – утянула бы, да? В купальню вам, водяным, хода нет. Там дубом морёным дно выстлано, да под досками крест большой серебряный отец Филипп с молитвой заложил. Нет вам туда ходу, нет. Да и вообще, нет у меня времени с тобой тут лясы точить. Говори, что велел хозяин вод передать?

– А велел он передать, Ежи-хохлик, – русалка потянулась, заложив руки за голову, – что уйдут бобры с пруда, если ты меня поцелуешь.

А, Ежи, поцелуешь? Хватит смелости шляхетской?

Русалка весело захохотала, а потом, резко оборвав смех, вперилась в хохлика враз потемневшим, глубоким взглядом.

– Иди ко мне, Ежи-хохлик. Поцелуй меня. Сладок мой поцелуй, ох как сладок, – голос водяницы стал совсем низким, тягучим, медово-паточным. Остолбеневший Ежи напоминал теперь муху, попавшую в разлитую лужицу мёда на столе.

Ноги его сделали первый шаг к воде. Судя по исказившейся в злобной гримасе физиономии домового, ноги зажили какой-то своей жизнью, независимой от желания хозяина. А русалка всё вещала.

– Поцелуй меня, Ежи, поцелуй. Мы уйдём на глубину, там, где мягкий придонный ил даст нам постель, где мягкие водоросли дадут нам покров. Там нет звуков, покой и тишина. Свет солнца не достанет нас. Мы будем в вечном покое и тишине. Иди же ко мне, Ежи-хохлик… Ко мне, ко мне… Ежи-хохлик.

А гномик всё ближе и ближе подходил к воде.

Шаги его были неровными, дерганными, как будто хохлик вовсю сопротивлялся русалкиному зову. Лицо домового побледнело, длинные чёрные усы встопорщились, глаза горели злым зелёным огнём. Взгляд его был прикован к глазам Марины, а руки яростно дергали медные застёжки сумки. И вот когда заострённые мысы зелёных сапог домового коснулись воды, в руках у Ежи оказалась какая-то тряпица. Он быстро развернул её, и на солнце блеснул маленький медный крестик. Русалка громко зло взвизгнула и как-будто провалилась под воду. Стоя по колено в воде, хохлик вытирал пот со лба и тихо бубнил себе под нос:

– Марина, Марина… glupia suka…ты думаешь, Ежи не видел, где ты крестик спрятала, когда топиться убегала. Ежи в доме всё видел. У Ежи в дупле много чего интересного ещё запрятано, много. Хохлик вышел из воды, и что-то бормоча себе под нос, скрылся высокой траве.

Резкий порыв ветра зашелестел кронами деревьев, росших вокруг старого пруда.