Байки и не байки

Слоник что-то разглядывает на дороге.

– Вот гандон перештопанный, козлина!!!

– Чего там?

– Да этот урод памятники в дорогу закатал, чтоб не размывало видать.

– Кто?

– Да фермер, этот грёбаный. Только он сюда ездит тот пятак распахивать на картошку.

– Ну что с идиота взять, своих мозгов не вложишь. Давай эти, хоть, сволокём обратно.

Ох, тяжелы камушки-то, ох тяжелы.

Палатка установлена, весело трещит костерок, в медном котелке бурлят макароны. Котелок этот мы нашли на чердаке в заброшенной деревне под Велижем.

А рядом целый чемодан гранёных стаканов. Старый обтерханный чемодан, обитый светло-коричневым дермантином, и в нём 52 стакана.

Я сижу у костра на брёвнышке, смотрю за ужином, чтоб не сбежал, а Слоник, усевшись по-турецки на пенке, ножом вскрывает банку говяжьей тушёнки.

– Да и вторую открывай, нажористей будет.

– Ага, а завтра чего будем жрать?

– У ти мой домовитый. У меня ещё две банки кильки в томате есть, позавтракаешь.

Серёга плотоядно облизнулся, и произвёл губами громкий всасывающий звук.

– Цыц, тебе сказано, завтра. А нынче – вот «паста далла фореста».

– Ты по-каковски ругаешься?– удивился братец.

– По-итальянски. «Макароны из лесу», на сегодняшний вечер моё фирменное блюдО. С тушёнкой и грибным сыром «Хохланд».

И снова странные звуки и облизывания. Серый потряс коробку с яблочным соком, даже не булькнуло.

– Пусто, от слова сапсем,– объявил, – и чего будем пить?

– Вот савершенно ви, дорогой товарищч, неправильно ставите вопрос.

Ежели пить, то вон, родник, две минуты по-пластунски. Хлебай водичку. А спросить надо, что мы будем выпить?

– Воть, – я достал из бокового кармана рюкзака плоскую стеклянную фляжку и кинул её Слонику.

– О, «Крепкий орешек». Это с тех пор как с Семёнычем в Витебск ездили?

– Да не. Мы ж тогда ещё по пути всё приговорили. Только Бобр за рулём облизывался. В августе ездили Дашку к школе одевать, вот я в «Короне» и закупился, – ответил я, и из другого кармана появилась вторая бутылка.

– Эй, да мы ж уклюкаемся,– возопил братишка.

– А тебе что завтра, в шесть утра вставать? Или на работу? Выдрыхнешься, сползаешь к родничку, ледяной водички похлебаешь, и потопаем дальше. До Цурковки тут по прямой километра три.

– Ну да, по полям да оврагам ноги бить.

– Не развалишься, – я снова полез в рюкзак, – а вот и запивон.

На свет появилась полторашка «Кока-колы».

– Ну, тады, ой, – повеселел Слоник, и с хрустом свернул пробку.