О смоленских ремесленниках

Присовокупив, что Каролина Шульц неоднократно замечена в притеснении и ненадлежащим расчете своих подмастерий, за что и была несколько раз оштрафована в пользу ремесленной казны. По мнению Управы, дело Варсоновича имеет уголовный характер, почему им и должна заниматься полиция.

В декабре того же года уже та самая Каролина Шульц, жительница города Радома, смоленского живописного цеха булочного мастерства мастерица несёт жалобу к приставу. С 1-го августа 1865 года приняла она на работу в свою пекарню бывшего дворового господ Кардо-Сысоевых Смоленского уезда Ольшанской волости Рафея Николаева.

Договорились и об оплате его работы по 2 рубля серебром в месяц. Работал молодой человек по рабочей книжке, выданной Ольшанским волостным правлением. Договорились мастерица с подмастерьем о работе и в следующем году. А вот в ноябре 1866 года Рафей, выпросив авансом 14 рублей 14 копеек в счёт зарплаты за 1867 год, сбежал. В жалобе обвиняет Каролина своего подмастерье в краже двух пар рукавичек, стоимостью по 15 копеек серебром, да шерстяного шарфа, стоящего 75 копеек. Также мадам Шульц заявляет полиции, что ей известно местоположение бежавшего работника. Рафей Николаев трудится ныне у булочного мастера Филиппа Иванова в доме Глуховского, что в 1-й части города у Молоховских ворот на Благовещенской улице. Требует Каролина вернуть ей от Николаева деньги в сумме, ей же посчитанной, 24-х рублей, а также просит пристава уведомить Ремесленную Управу о неправомочных поступках Филиппова и Николаева для наложения на них взыскания от сословного управления. Прилагает при жалобе ту самую рабочую книжку Рафея Николаева. Когда дело касалось больших заказов, а значит и больших денег, господа цеховые мастера при договорах с подмастерьями не гнушались и прямого обмана. Портновского цеха мастер Фридрих Гроте летом 1867 года заимел большой заказ, похоже, от военного ведомства. Хотя по спискам 1869 года в мастерском Гроте числилось ни много ни мало аж восемь подмастерий, мастер, оценив возможности своего предприятия, отправился в Могилёв. Там он сговорил трёх портных Гарега Шевеля Крола, Давида Израилева и Шолома Сандлера, пообещав выплатить за штуку товара по двадцать пять копеек сверх обычной могилёвской цены. Писаного контракта не заключали, поверяя друг другу на слово. Евреи, почуяв неплохой «гешефт», уже в начале июля приехали в Смоленск и взялись за работу. Трудились, не разгибая спины, не поднимая глаз от раскройного верстака, спали и то урывками.