Его счастливое детство

Их белые рубашки, синие штаны, юбочки и красные галстуки на фоне яркой весенней зелени газонов завораживают.

«Аннушка, – кричит мама, – Вадочек проснулся.» Появляется Аннушка, она ловко, одной рукой одевает на меня лифчик с двумя резинками для чулок, штанишки с помочами, натягивает чулки и застегивает пуговицы на рубашке. И вот я уже сижу на подлокотнике кресла у окна и не свожу глаз с пионеров.

«Вот пойдешь в школу, станешь пионером и тебе тоже дадут и трубу, и барабан», – говорит добрая Аннушка, всовывая в мой рот теплую масляную оладушку.

Воспоминание второе – тоже приятное

Я открываю глаза и обнаруживаю себя на диване в спальне родителей. Рядом со мной спит мама, я ощущаю тепло и запах ее тела… Наверное, у меня был сильный жар, так как не помню, как очутился на диване. Рядом на широкой с блестящими шишками кровати похрапывает отец. Мать просыпается, ее рука ложится на мой лобик, и я вижу, как на ее лице медленно появляется улыбка. Мама садится и ее длинные, густые волосы, спускаясь по спине, ложатся веером на одеяло.

«Мама, не уходи», – прошу я. Она что-то ласково отвечает, наклонившись надо мной, опять я ощущаю тепло и запах ее тела и счастливый засыпаю.

Еще одно воспоминание – праздничное

У нас елка. Она стоит в гостиной, упираясь блестящим наконечником в высокий потолок. Я сижу в спальне на диване между отцом и матерью, и через две пары открытых двухстворчатых дверей гляжу на елку. Родители о чем-то тихо разговаривают между собой.

В гостиной темно, и от зажженной люстры в столовой на елке светятся и искрятся блестящие бусы, шары, канитель и полоски дождя… Все очень красиво и сказочно. На ум почему-то приходит сказка о сером волке и Красной Шапочке. Я прошу папу купить мне настоящее ружье, чтобы застрелить притаившегося под елкой злого волка. Папа обещает, и я чувствую себя самым счастливым мальчиком на свете…

Отец

Всю жизнь, с того дня как я его помню, отец носил костюм и сорочку с галстуком.

Помню его в жилетке или толстовке летом, но всегда при галстуке. И только на даче в очень жаркие дни он одевал шелковую косоворотку навыпуск, подпоясанную ремешком, или шнурком с кистями. В этом случае на голову отец надевал белую фуражку с черным лаковым козырьком – предмет моей мальчишечьей зависти.

Отец был высокого роста, слегка полноватый, голову всегда держал прямо, ходил не сутулясь.