Албазинец

 – Когда иудеи стали в пустыне есть и пить и, объевшись и упившись, начали веселиться и блуд творить, тогда земля поглотила их».

Изредка Федор, опрокинув очередной чванец, все же открывал рот, чтобы похвалить угощение. Знал, что тогда Бог придает пище благоухание и превращает ее в сладость.

Последним поставили перед гостями байдару – большой глиняный кувшин со слеваном. Этот даурский напиток уже и в Албазине успели полюбить. Дело нехитрое: кирпичный зеленый китайский чай, на крайний случай, разбор черного чая, шелунгу, истолочь в ступе, потом заварить в байдаре кипятком, влить туда кобылье молоко, положить несколько ложек сливочного масла и все это посолить по вкусу.

Какое-то время напиток выдерживается, пока не станет темным. Бывает, что вместо молока в чай кладут сметану или сырые взбитые яйца. Для большой компании такой напиток готовится в деревянных кадушках, куда опускают раскаленные на огне камни, которые русские в шутку называют «жеребчиками».

– Добрый слеван, – отхлебнув из глиняной чашки завару, похвалил Федор, чем вызвал у Лавкая довольную улыбку.

Наевшись и отвалившись от стола, завели разговор. Но прежде Федор спросил разрешения выкурить трубку.

– Ты говоришь, Хабара нашего знавал? – заряжая чубук ядреным табачком, спросил он князя.

– А как же – встречались, – вытерев рукавом халата измазанные бараньим жиром губы, произнес старик. – Хороший воин был и человек душевный.

– А вот мне не довелось с ним встретиться, – признался Опарин. – Хотя наслышан о нем немало.

Говорят, помер недавно. Где-то в Сибири, в своей вотчине.

Лавкая это известие явно огорчило.

– Как помер? – не поверил он. – Такой был богатырь. Может, отравил кто? Я слышал, у него в Москве враги были. Не они ль это его? Эх, люди-люди, и что это им неймется?

– Это все оттого, что слишком много ледащих людишек на свете развелось, – скал Федор, доставая из кармана своих широких шаровар огниво.

Подкурив, он сделал глубокую затяжку, и на его щеках появилась розовая печать блаженства.

– Ты б рассказал, княже, как с Хабаром-то познакомился, – выпустив из легких клуб едкого дыма, попросил он вдруг хозяина.

Князь на мгновение прикрыл глаза – будто бы что-то пытался вспомнить.

– Я сказал тебе, что это был хороший человек? – спросил он казака.

И, получив в ответ утвердительный кивок, продолжил:

– Чудно, конечно, так говорить о своем заклятом враге.

– Да неужто он был твоим врагом? – удивился Опарин.