Албазинец

– Веди нас, разлюбезный наш старшина, в бой! Коль не умрем, то одолеем басурмана! Оп-оппа! Пошел, пошел! – встав на стремена, пришпорили они своих лошадей.

– Вперед, вперед, товарищи мои! – крикнул на скаку старшина, и в его руке блеснула булатная сталь клинка. – Не посрамим казачье племя!

Его боевой клич подхватили казаки.

– Не посрамим! Бей басурмана, бей!

Ох, и отвели казачки в тот день душу скрестив клинки с басурманами! Звон стали, крики раненых, кровь, стоны, проклятья – все это была их жизнь, суровая и веселая одновременно.

Рубились так – будто бы в последний раз. И летели головы басурман наземь, и ничто – ни их воинственные вопли, ни копья, ни стрелы – не смогли рассеять по полю казаков.

– А ну скажите мне, братья-казаки, хорошо ль мы погуляли на Дону?! – сбросив с лошади очередного маньчжура, крикнул товарищам Федор.

– Хорошо, старшина!

– А как Астрахань брали, помните?

– Помним, Федька, помним!

– И Самару помните?

– И ее тоже!

– Неужто мы щас не одолеем этих узкоглазых?

– Одолеем, старшина! Дай только время…

И снова звон стали, крики раненых, кровь, стоны, проклятья.

– Гридя! Бык! Жив ли?! – прокладывая клинком себе путь, кликнул товарища старшина.

– Жив я, Федька, жив! Турка грозного били, тогда отчего ж с манзуром нам не справиться?

– Любо! А ты, Семен? Хорошо ли держит тебя седло?

– Хорошо, друже! Лучше некуда!

– Карп! Живой ли? – взяв за шиворот маньчжура и сбросив его с лошади, не унимался старшина.

– И еще долго жить буду! – услышал он голос старого товарища.

– Хорошо говоришь! – натягивая поводья, чтобы сдержать коня, который, казалось, готов был в запале броситься на вражеское копье, крикнул он ему. – А где Фома?! Что-то я не вижу его…

– Здесь я! – откликнулся Фома Волк.

– Жив, значит?

– Жив!

– А ты, Иван Шишка?..

– Здесь я, здесь!

– А как там братья Романовские?

– Живы мы, друже, живы! – услышал Федор голос Леонтия.

– Ну так давай кончать басурмана! Чтой-то мы долго с ним возякаемся.

И стали казаки еще шибче работать клинками, и уже скоро вся вражья дружина лежала порубленная на сырой земле.

– Добре, братцы! – когда казаки покончили с маньчжурами, похвалил товарищей старшина, глядя на густо залитое кровью поле брани. – И так будет со всеми, кто решится пойти супротив нас!

– Твоя правда, старшина! Всех побьем! Слава казакам! – звучали голоса еще не успевших остыть после битвы товарищей.