Хватка

Они свалились на землю, и дальше мне уже не было видно, чем все это закончилось…

Я не знаю, гауптман, интересуют ли вас такие детали? Но, разрешите мне поинтересоваться: здесь ходят слухи, что все, кто получил ранения под Уманью, будут поголовно награждены, а нас, меня, Мюнха и других ребят, выживших в той собачьей битве, собираются, чуть ли не заклеймить позором. В чем наш позор, Винклер? В том, что эти безумные русские головорезы не пожелали вступить с нами в честный бой, а натравили на нас своих собак?

Мне даже трудно представить себе, что должно быть в голове, в душе человека, делающего подобное – травить людей собаками? Раз ты воин, выйди и дерись! Мы ведь вышли биться честно, гауптман, а тут выходит, что мы получили увечья не на войне? Вдумайтесь, ведь по сути, в данном случае, собака – это уже оружие.

– Вы говорите, как юрист, Карл, – думая о чем-то своем, заметил Фридрих.

– А я и есть юрист, – горько улыбнулся Феллер, – только это в той, еще довоенной жизни.

Так, как мой вопрос? Наш доктор говорит, что еще не известно, будут ли мои руки в дальнейшем работать нормально.

А если меня спишут, отправят домой, что там девушкам рассказывать? «Полюбите меня, цыпочки, я страшно пострадал на войне – меня укусили русские собаки?»

– Не ерничайте, Карл, – встал и подошел к окну Винклер, – никто, какие бы увечья он здесь не получил, не останется без внимания фюрера. Могу только вам посоветовать: лечитесь, выздоравливайте и проситесь обратно на фронт, чтобы успеть закрыть «Железными крестами» то, что сейчас, будто червь точит ваше тело и душу.

Победа уже не за горами, вы можете и не успеть. Однако, об этом потом, с вашими вопросами еще успеем разобраться, сейчас важнее ответить на мои.

Скажите, Феллер, как вы считаете, коммунисты опоили своих собак чем-то? Может, прививки? С чего-то же эти псы так взбесились?

– Нет, гауптман, – озадачился Феллер, – тут что-то другое. Они, собаки… Черт возьми, я ненавижу их, но они были… умными.

Каждая из них знала, что нужно делать, понимаете? И еще, я не помню того, чтобы в начале схватки хоть одна из них лаяла! Этого не было совершенно точно. Ни, когда они крались среди колосьев, ни, когда бросились на нас. Это потом стоял такой визг и лай, что его было слышно даже на фоне взрывов. Русские погибали быстро, а вот их псы все равно продолжали биться, и без людей…

– Биться? С кем? – Хитро, вполоборота спросил Винклер, не дав Феллеру договорить.