Хватка

В режиме быстро меняющейся оперативной обстановки, генерал живо реагировал на каждое поступающее сообщение, но тут он просто опешил: «Командующему 1-й танковой группой группы армий «Юг» фон Клейсту. Срочно! С 15 по 18 августа в штаб группы прибудут 3 офицера особой группы СС: гауптман Винклер, обер-лейтенант Бауэр и унтер-арцт Вендт. При получении от них шифра доступа, оказать всяческое содействие выполнению их миссии, обеспечить транспортом и людьми. По возвращению группы с задания, немедленно телеграфировать в штаб.

Рунштедт. Зоденштерн».

Генерал кивнул офицеру связи и тот, козырнув, удалился. Фон Клейст снял фуражку, достал из кармана носовой платок и неспешно вытер со лба пот. «Может, им для обеспечения безопасности сразу вручить всю 17-ю армию? – Устало улыбаясь, подумал он…»

Вечером 19 августа на военном аэродроме Умани приземлился «Heinkel He.70 Blitz» в пассажирском салоне которого находились те самые офицеры. Гостей встретили холодно. Заместитель коменданта Бальк, в ответ на вопрос, касающийся причин всего этого, только рассмеялся: «а вы что, ничего не знаете? О, господа думают, что только им позволено прилетать в этот знойный ад? Отдыхайте.

Утром вы получите все необходимое, а сейчас прошу меня простить, не до вас».

Заночевали прямо на аэродроме, в одной из палаток связистов. Это уже там узнали о том, что накануне на этот же аэродром для участия в параде прибыли Фюрер и Муссолини. В глазах прозревших офицеров несчастный Бальк был тут же полностью реабилитирован.

Что ж, на войне, как на войне. Всем на самом деле было сейчас не до них. С помощью солдат специальная группа СС устроила себе вполне сносные постели на длинных, деревянных ящиках. В углу палатки на такой же таре офицеры накрыли себе стол, густо уставили его жестяными банками с консервами и тут во влажном и душном воздухе ухнул низкий раскат грома, за ним другой, где-то далеко. Гауптман, вслушиваясь в эти басы, достал из дорожной сумки металлическую флягу, открыл ее и, поднимая, словно бокал, сказал: «Господа, похоже есть повод, и не один, побаловаться этим прекрасным французским коньяком.

Я берегу его для особых случаев. Первое: поздравляю! Судя по всему, этот треклятый жаркий и сухой ад закончился. Второе: с нами фюрер, за его здоровье! Даже небо чувствует его присутствие…»

Ливень и гроза продолжались до утра. О том, что оно наступило, говорил лишь бледный свет, чудом пробившийся сквозь плотный покров низких туч. Заметно похолодало.