Когда зацветет сакура…

 – Наверное, только это нас и спасает. Иначе бы сердце не выдержало, обливаясь кровью недобрых воспоминаний».

«Какая все-таки странная эта жизнь, – думал Алексей. – Казалось, живи себе и радуйся – так ведь нет. Все воюем, воюем… И так – веками… Но почему?.. Почему люди не могут жить без того, чтобы убивать друг друга, чтобы приносить горе в чужие семьи и взамен самим страдать от потерь? Или это уже закономерность? Но ведь человек – сам себе Бог! Ему все подвластно в этом мире, отчего же он тогда не сделает так, чтобы зло навсегда уступило место добру? Или же мы еще находимся на такой низкой ступени развития, что не понимаем, что творим?.

.»

Было по-осеннему свежо. Как-никак конец сентября, когда с гор нет-нет да повеет прохладой или небо вдруг затянет тучами и прольется дождь. А то и с моря потянет сыростью, которую принесут с собой сизые густые туманы. Бывают и шквальные ветры – это море, почувствовав близкую зиму, начинает гулять штормами, прогоняя на берег многочисленных рыбаков.

Вот и сейчас откуда-то вдруг налетел холодный ветерок – и сразу стало неуютно.

А говорят, тут и летом так. Днем жарко, а по утрам туман бродит по улицам, оседая сыростью на мостовых и стенах домов. Не случайно корейцы издревле называют свою родину Чосон – Страной утренней свежести.

Пхеньян – город немаленький, однако он скорее был похож на большую деревню. Дома одноэтажные, глинобитные, а то и просто дощатые. Попробуй перезимуй в таких. А ведь как-то же зимуют. В общем, бедность – не приведи господи.

И среди этой неприкрытой многовековой убогости, словно островки добротной жизни, – административные здания бывшего оккупационного режима и жилые дома японских колонистов да местной знати. Теперь, после того как японцев прогнали, в большинстве из них разместились государственные учреждения, в том числе Центральный Комитет Трудовой партии Кореи, городская управа и управление народной милиции.

Поплутав по узеньким кривым улочкам, Алексей наконец добрался до центра города, где в небольшом тупичке приютился трехэтажный особняк из красного кирпича, у входа в который стоял часовой.

В нем разместились службы военного гарнизона и городская военная комендатура; здесь же находился и особый отдел – одно из структурных подразделений Управления контрразведки СМЕРШ Приморского военного округа.

На подъезде к зданию была небольшая площадка, где стояли трофейный «оппель-адмирал», на котором ездил начальник гарнизона, и дежурный «виллис».