Листая страшные страницы

Сейчас, после смерти…»

Рассказ Лаврентия Берии.

Берия подумал, налил еще себе и Серову вина и выдал примерно следующее.

– Самые тяжелые дни моей жизни были тогда. Да, не поверит никто. Уже в конце апреля не сомневался в этой войне, и сведения даже имел, что она по первоначальному плану на две недели раньше начнется, в ночь на восьмое июня.

Они с Серовым выпили, и его шеф продолжал:

– Первый раз в самом начале мая доложил. Он так на меня огрызнулся, матом выругался на весь кабинет. Я не очень тогда испугался, у него разное с настроением бывало.

И через три дня с полной папкой материалов снова пошел…

Тут Берия, видимо все слишком отчетливо вспомнив, приостановился на какое-то время, снял пенсне и, качнув головой, тихо проговорил:

– Чуть не убил меня тогда. Пистолет свой выхватил. С места не сойти, я молитву стал вспоминать, окоченел весь. И что он говорил или кричал, не запомнил… Только стою я уже по другую сторону дверей, а Поскребышев мне стакан воды подносит.

И у него у самого руки дрожат.

Эту историю Серов передал на следствии по делу Берии. И мне ее рассказал крупный чин КГБ, который в те годы, как молодой офицер, участвовал в протоколировании допросов.

Перед началом войны.

Странности поведения Сталина перед войной попадают в разряд столь ненормальных явлений, что никакими особенностями его характера их невозможно объяснить.

О готовящихся напасть на нас немцах в окружении Вождя знали все, не только Берия. Берия же, в силу своего очень сложного положения, обязывавшего реагировать на развединформацию (в случае чего, Сталин мог за недонесение и его расстрелять), и боязни докладывать, откровенно психовал.

Поэтому, после известной сцены, приказал считать провокацией любые сообщения о готовящейся войне.

Сейчас принято изображать и его, и других людей из руководства Лубянкой того времени этакими зарвавшимися идиотами, которые не понимали, что означают – концентрация многих десятков немецких дивизий вдоль советской границы и сообщения всей действующей агентуры о близкой войне (перед самым началом около 170-и).

Конечно же, это очень глупое представление о прошлом. Просто все знали, что Хозяин приходит в бешенство от одного только намека на возможную войну с Гитлером. И бесполезно погибать никто не хотел.

Так что случилось со Сталиным? Временное умопомешательство?

Да, необходимо сделать именно этот вывод. Только очень странное умопомешательство.