Киану Ривз: победы, печали и правила жизни

«Вечная песня» 1988 года повествует о подростке Дэвиде и людях, с которыми он расстается, покончив с собой, и один из них – Киану. Но до этого Киану с Дэвидом, которого играет Алан Бойс, прокрадываются в студию звукозаписи, где сталкиваются с Лу Ридом.

Спустя год после выхода «Вечной песни» Лу Рид подпишет контракт со студией Sire Records и вернется с альбомом «New York» – высоколобым, злым, концентрированным и весьма пронзительным. Для всех, кто знал Лу Рида как артиста неистощимой жизненной силы, этот альбом послужит весомым основанием благополучно простить ему расхлябанные альбомы предыдущих лет.

Но к тому времени «New York» еще не вышел, так что, когда в «Вечной песне» от зрителя требуется поверить, будто двое крутых старшеклассников в 1988 году лезут в студию звукозаписи, чтобы хоть мельком взглянуть на Лу Рида периода «New Sensations»/«Mistrial», это перебор.

Труднее всего объяснить любому, чье сознание пробудилось в середине 90-х – а тем более в конце 90-х, на заре интернета, – сколько детей 80-х в поп-культурном смысле жили сквоттерами в разрушенных замках 60-х и 70-х, формируя свою систему ценностей из общих мест, искаженных до неузнаваемости мифов и чрезмерно бурных рецензий на новые альбомы рок-звезд золотого века в журнале Rolling Stone (а к 80-м в эту категорию попал и Лу Рид).

Лучшая сцена в «Вечной песне» без Лу Рида – это долгий непрерывный план в самом начале фильма: толпа старшеклассников тусуется утром на утесе рядом со своими припаркованными автомобилями. Они курят, прислонившись к кузову, слушают бумбоксы.

Судя по костюмам, события происходят в 80-х, но автомобили навевают мысль о нескончаемых 70-х – старые «фольксвагены-жуки», «хонда» 74-го года, «тойота» 76-го.

Камера проделывает путь до края утеса, задерживаясь на девушке, делающей домашнее задание, ненадолго заглядывается на серое море и возвращается, запечатлевая, как ребята садятся по машинам и едут в школу. Позднее на этом самом утесе Дэвид покончит с собой, но сейчас, пока мы этого еще не знаем, неспешное внимание к детям, которые толком ничем не заняты, напоминает едва ли не антропологическое исследование.

В этих кадрах есть и отдаленное сходство с фильмом «На берегу реки»: изображение подросткового мира, существующего сам по себе, почти или совсем без надзора взрослых. Дальше в фильме ни разу не удается повторить ощущения, рождающегося в этом отрывке, будто сюжет разворачивается перед вами сам, в своем ритме, а не разыгрывается с поучительным посылом.