Записки партизана сцены. Ал кого лик, или Красна чья рожа

Помреж по громкой связи объявила о начале следующей картины и отдала команду монтировщикам и актёру готовиться. Два монта, отправляющие героя в полёт, “зарядились” на галерее загодя, чтобы не бежать в последний момент.

Слегка поддатые, взрослые мужики, работающие в театре всю сознательную жизнь и носящие на своих лицах печать умеренного пьянства, сидели у перил галереи и наблюдали за происходящим на сцене, лениво перекидываясь сотни раз произнесёнными фразами. Наколки на пальцах и кистях рук одного из них говорили о богатом жизненном опыте и криминальном прошлом, возможно приведшем его, в конечном счёте, в театр.

Ещё один монтировщик маячил на противоположной галерее, готовясь поймать летуна, помочь развернуться и вытолкнуть его обратно, в направлении гнезда, из которого эта птица вылетает. Актёр прохаживался тут же, нервно поправляя шлейку и одёргивая плащ.

Момент истины настал. Прозвучала повестка помрежа, продублированная командой завмонта. Монтировщики застегнули на теле призрака карабины, проверили верёвки и помогли подняться на специально сделанную площадку, находящуюся выше уровня перил, сообщив по связи “галерея-пульт” помошнику режиссёра о своей готовности.

Музыка, свет, команда помрежа и… стоящий в ступоре и никак не решающийся вылететь, молодой артист. Пауза затягивается, музыка и свет заходят на очередной круг, помреж с завмонтом орут, ноги артиста трясутся и категорически отказываются оторваться от металлической ступеньки.

В этот момент звучит голос одного из монтировщиков, держащего верёвку: «Да ткни ты его, нахуй, палкой»!?

Его напарник, с абсолютно непроницаемым лицом, озирается вокруг и упирается взглядом в щётку, сделанную в виде огромной швабры. Он берёт её в татуированные руки и идёт к перилам галереи. Трясущийся мелкой дрожью, актёр, озираясь и понимая, что сейчас его будут “тыкать нахуй”, неумело перекрестившись, прыгает вперёд. Отчаянный прыжок запустил колебательную волну и спровоцировал выпадение провожающей верёвки из блока.

Кое-как, со скрипом бедолагу удалось вытянуть на середину сцены, где он благополучно и застрял.

Судорожно извивающийся и орущий под тревожно-восторженную музыку, призрак повис над центром сцены в лучах света, окутанный клубами искусственного дыма и мата, летящего с обеих галерей и из закулисья.

Занавес опускается.

В итоге всё закончилось более или менее хорошо.