Записки партизана сцены. Ал кого лик, или Красна чья рожа

Сам Рост объяснял сей феномен смесью кровей и внешне не особо парился на счёт своей “неславянской” внешности. Скорее всего, он лукавил. Вряд ли вам понравится постоянно отвечать на вопросы ППС-ных ментов и видеть их недоумённые взгляды, переходящие в ухмылки, сопровождаемые фразами типа – «Смотри-ка, наш»? Конечно, наш. А вы свои рожи видели?

Вдобавок к своей неоднозначной внешности, Рост был хулиганом, безстрашным и периодически отмороженным типом. Регулярные драки и потасовки являлись неотъемлемой частью его жизни, и, как следствие, жизни его старшей сестры.

Сестра была действующим адвокатом и имела в прошлом опыт работы уголовного следователя.

По сравнению с моими хаерами, которые я с лёгкостью заправлял в трусы, Рост относился к категории куцехвостых, но, тем не менее, сам факт наличия длинных волос имел огромное значение для меня и мне подобных. Мы узнали друг в друге "волосатых"! «Волосатыый»! – приветствие, говорящее о вашем уровне погружения в мир тяжёлой музыки и всей неформальной субкультуры в целом.

Своеобразный комплимент и в то же время пароль-отзыв для таких же, как и ты “негодяев”, сделавших выбор в пользу “непохожести и протеста”.

Рост занимался боксом, я – плаванием, делить нам было нечего, и точек напряжения на тот момент не наблюдалось. Познакомились мы на Курском вокзале, в Москве, а к моменту прибытия поезда в Феодосию были уже закадыками. Он – мужественный, со сломанным носом, нагловатый, брутальный и я – романтичный, интеллигентный, смазливый и тоже со сломанным носом.

Два длинноволосых распиздяя, внешне и внутренне дополняющих друг друга, как два сорняка с разных полей, вывалились из вагона в июльский зной крымского утра навстречу судьбе и приключениям.

Нас заселили в дешёвую гостиницу, стоявшую на берегу вонючей лужи, которую местные называли лечебным озером. По утрам ветер с моря дул, нагонял беду, беда фонила тухлыми яйцами. Ежедневно я наблюдал, как местный ценитель лечебной начинки этого озера нырял с ведром, доставая глину со дна.

Зачем ему столько говна, я не решался спросить. Вонь стояла такая, что подходить к чумазому водолазу не хотелось вовсе.

Через пару дней наш тандем обрёл имя – «Рост Волос». Моя любовь к Волессу “Храброе сердце”, двадцать пятый кадр, используемый при рекламе шампуней, патлатость и, конечно же, имя моего корефана явились составляющими этого приобретения. Да, самое главное – мы забухали, конкретно, весело и безпощадно.