Записки партизана сцены. Ал кого лик, или Красна чья рожа

«Жил-был Игоряша, жил-был Маптушков, не стирал одежду, не снимал носков…»

Длинный предпочитал халтурить в «Селикон-опера», разносить шампанское в зрительском фойе перед началом спектакля и в антракте. Как выяснилось позже, из «Селикона» его выперли после очередного “неудачного выхода”. Обычно, стоя с подносом шампанского, Длинный держал себя в руках и не наглел. Если и прикладывался к казённому пойлу, то в меру и без палева. А в последнее время, потеряв стыд, бухал шампанское прямо в фойе, прогуливаясь среди зрителей.

Ну, то есть вы понимаете, да? Человек ростом 194 сантиметра, худой, лысый, с хитрым прищуром Ильича на круглой физиономии, одетый в форму театрального официанта, ходит по фойе с подносом, заставленным в основном уже пустыми фужерами из-под шампанского, которое сам же и вылакал. После замечаний, сделанных ему руководством, Длинный пошёл на хитрость: теперь он стоял в одном месте, рядом с австрийской занавесью, закрывавшей окна зрительского фойе. Он не перемещался и только иногда заходил за эту самую занавесь на минуточку и быстро выходил обратно.

Каждый новый заход преображал нашего героя всё больше и больше, раскрашивая его довольную прищуренную рожу обаянием и остроумием, всё больше и больше бросающимся в глаза недоумевающих зрителей и администраторов. Количество полных фужеров на его подносе уменьшалось пропорционально количеству пустых, вырастающих как грибы на подоконнике, скрытом занавесью, забрызганной шампанским и слюной. Короче, после очередного исполнения Длинный был послан.

До личного знакомства с Длинным, которого, кстати, звали Игорь, мы встречались однажды, в раздевалке институтского бассейна. Я пришёл на тренировку и переодевался, а он как раз сидел возле шкафчиков, изрядно пьяный и пытался бычить. Так чел обычно ходил на физру. В тот день я не разбил ему голову по причине отсутствия свидетелей, хотя, казалось бы, всё должно происходить наоборот. Он нёс какую-то чушь, а я понял, что не имею желания его бить, и оскорбления не настолько сильны и обидны.

Думаю, нам обоим повезло – Игоряше, что остался цел, а мне, что не вылетел из института. На тот момент во мне было 96 кг мяса и какое-то безграничное количество дури и энергии, позволяющей мне вытворять невообразимые вещи.

В дальнейшем я много раз благодарил Бога за несостоявшееся побоище, так как Игорян оказался хорошим человеком, просто со своими тараканами. Нужно было всего лишь узнать его получше.

Великая фантасмагория.