Зачем мы вернулись, братишка?

А чем плох этот «внутренний голос»? Ну, ведет? Да ведь и спасал пока!

Приоткрытую дверь соседнего номера он толкнул рулончиком бумажных полотенец, прихваченным в туалетной комнате. Точно. Оба лежат у кроватей лицом вниз. Это хорошо. Запах… Полынь… Нормальный запах. Вот его источник – завалившаяся бутылка абсента. Дежурной этот аромат неизвестен. Не было тут особой борьбы. А что трупы на полу – так обыскивать легче. Хотя оба в новых спортивных костюмах, что в них спрячешь? Бардака нет, крови нет… О, мастера работали! Женщины? Ну и что? А не милая ли девица пропорола ему предплечье и брюшину семь лет назад? Не реакция – Бог спас! Метила, голубка, точно под пятое ребро, одного не знала, что левша перед ней, успел отбить клинок…

Аллахвердиев легонько толкнул рулончик через порог и ступил на белую, в незабудках, дорожку… Логика подсказывала, что приходили за обладателем «Торнадо».

Второй случайно влип. Теперь режим осмотра. Тридцать шесть кадров – тридцать шесть секунд. Сумки – мимо. Подушки – нет. Шкаф – не то! Окно – не подходили, понятно… Они не ждали… Что? Последний кадр, и надо уходить. Пачка. На столе почти полная пачка сигарет «Ротманс», перчатки, ключи. Выходили?

Аллахвердиев медленно отступил в прихожую, сматывая за собой рулончик, задержался у вешалки и, поморщившись, промял предплечьем кожаный плащ и пуховик. Есть! Локоть наткнулся на продолговатый предмет во внутреннем кармане роскошного афганского кожана. Настоящий «пусти». А вот на нем сам Цербер следа не возьмет – крепко пахнет эта кожа родным пакистанским бараном.

Баллончик, расписанный хвоей и шишками, он засунул под резинку носка и выскользнул в коридор, утаскивая бумажную дорожку. Вовремя! На первом этаже хлопнула дверь, потом с улицы донесся визг тормозов. Добычу он втиснул в несессер, бок о бок с пеной для бритья. Не приведи Господь побрызгаться по запарке. Вся жизнь – прерванный на пике акт! Куда занесет?

Повезло. Ребята зашли в номер на минуту раньше многочисленных представителей власти. Тем самым суматоха усилилась, вопросы и объяснения были сумбурными.

Временное ограничение свободы не состоялось, поскольку Павел тут же набрал ташкентский номер. С ЦК, пусть даже и комсомола, в то время спорить было не принято. Да и не в традициях Востока посвящать гостей во внутренние дела. Предупреждая последующие вторжения, Павел вывесил на двери «охранную грамоту»: «Делегация ЦК ЛКСМ Украины. Просьба не беспокоить до 16.00».

– Братцы, заканчивайте ваши интервью, съемки.