Война затишья не любит

Там калибры посерьезней, а вот насчет меткости – не знаю…

Утром, уже сидя в кабине грузовичка, Астманов поймал на себе внимательный взгляд круглолицего бородатого крепыша в полувоенной форме. В обличье – примесь восточной крови, глаза чуть раскосые, карие. Бородач приветливо улыбался, только что рукой на прощание не махал. Что-то знакомое, настораживающее припомнилось Астманову. Явно свой, спец… Ну, спасибо, Темир – железо хамаданское. Сдал контакт… Впрочем, что можно выкрутить из всей этой поездки в «Спинзар»? Опоздание на сутки даже на самоволку не тянет.

Астманов на всякий случай кивнул с улыбкой бородачу, и тот приподнял ладонь к сердцу…

Отсидев пару часов в тени навеса у Рахима, Астманов дождался, когда на полосу приземлится борт из Кабула, и, смешавшись с толпой, высыпавшей из самолета, уверенно двинулся в направлении места дальнейшей службы.

Молчание Рахима было обеспечено вполне приличной суммой, на этот раз в дензнаках Демократической Республики Афганистан, покупкой двух бутылок водки с винтовой пробкой и обещанием помочь брату в поисках должников из местных воинских частей.

Райский уголок

Астманов толкнул затянутую маскировочной сетью калитку и очутился в райском уголке. Изумрудные кустики осоки, гранатовые деревца, плющ, приникший к брезенту палатки. У чайного столика, в самодельных шезлонгах, предавались утреннему кайфу двое…

«Старший лейтенант Астманов. Прибыл для дальнейшего прохождения службы…» Через полчаса он стал обладателем койки и тумбочки, познакомился со своим предшественником, который не скрывал радости от того, что может упаковывать чемоданы.

Редакция и типография дивизионной газеты «За честь Родины» являли собой образец того, как военный люд может устроить свой быт, когда ему не мешают жить по своему разумению в самых суровых условиях. Многое, конечно, было не по уставу, но все для жизни… Мудры те командиры, которые не указывают на первых порах, как солдату обживать свой окоп.

Видавшая виды брезентовая двадцатиместная палатка была расперта изнутри алюминиевыми стойками.

Но это мало помогало держать ее в идеально натянутом состоянии. Брезент по углам провис, образуя большие чаши для воды, сухой хвои и кусочков коры, которые щедро сыпали внутрь дворика нависшие над палаткой сосны. Шезлонги, табуреточки, стол и скамейки – все было сколочено из дощечек, носивших явные следы оружейной тары. Посудный шкаф – снарядный ящик.

Внутри редакционного дворика было чисто. Сияющие снарядные гильзы заменяли урны.