Груша цвела последний год

И сейчас мы вернулись к тому, с чего начиналась эта книга: так кто же такой Алесь Минкевич. Ноунэйм? Или человек, изменивший сознание белорусской общественности? Нет, этот рассказ, да что там рассказ – роман, не попытка опровергнуть первое и доказать второе. Это дань уважения и, конечно же, памяти любимой тёти Алёны. А что до денег…не будете же вы страдать из-за потраченных двух долларов?..

По-хорошему эту историю нужно было повести именно с тёти Алёны. Так что есть смысл обнулить мой рассказ и начать все сначала, а эту главу назвать нулевой.

Глава 1

Полустанок Звездный вместе с Болбасово неспешно уплывал назад, возвращаясь к привычному спокойствию, минутой ранее нарушенному появлением старенького дизелька. За ними стройными шеренгами бежала угрюмая смешанная лесополоса. Дизель недовольно пыхтел, наматывая на цельнокатанные колёса метр за метром. Я разделял его недовольство. Моя изнеженная комфортом натура не привыкла встречать утро – тем более в октябре – с горсткой дачников в допотопном поезде, в грязном, холодном и промозглом вагоне, где температура едва ли достигала и десяти градусов.

Если к этому вообще можно привыкнуть. Вместо привычного кофе из любимой чашки непривычный из термоса. Вместо привычного экрана смартфона с роликами на Ютубе испещренное царапинами оконное стекло с тутошними скудными краявидами. Даже вялое солнце, благодаря частоколу деревьев игравшее с пассажирами в прятки, нисколько не поднимало настроения. Подсунутый Алёной суррогат не мог радовать по определению. Претензии к ней подсознательно росли как снежный ком.

Вчера, когда в чистой и натопленной квартире Алёна так красочно описывала предстоящую поездку, сидя на уютном диване, распаленному чувствами к возвышенному согласиться на нее было куда легче. Если бы не до этого мастерски проведенный ликбез на тему белорусской литературы, который нимало посрамил меня, но при этом очень понравился, я вряд ли бы согласился. Реальность, как всегда, не имела ничего общего с ожиданием. Вчерашнее резюмирующее Алёнино «ты не пожалеешь» заставило меня пожалеть о своём согласии ещё на оршанском вокзале.

Теперь же тётушка сидела на твердом обшарпанном седалище напротив, и тщетно успокаивала меня тем, что «бо?льшая половина пути уже позади». Как будто половина может быть большей или меньшей – половина есть половина. Слабое утешение, если честно, но всяко лучше, чем «да тут до Копыси всего-то сорок минут езды», озвученные Алёной перед самым отправлением поезда.