Груша цвела последний год

Аргумент, который при всех известных только мне одному обстоятельствах, выглядел эталонным оксюмороном, имел самое что ни на есть обыденное основание – исключительная возможность обладания. Даже несмотря на то что она является теоретической. Но пока существует эта возможность, любой мужчина (по сущности своей самец) ощущает себя охотником и для достижения поставленной цели готов ради жертвы своей сам превратиться в жертву. Компетентный генетик счёл бы мой мотив обоснованным. Вот только я ничего не смыслил в генетике, поэтому упорно отрицал всё и пытался переубедить себя, что это не так.

Никакого обладания. Никакой Анны Павловны. А впрочем, положа руку на сердце, был ли хоть какой шанс? С этической точки зрения – ни единого. Павловна была замужем, правда, это не мешало ей всякий раз эротично вилять задом, искусно дирижируя мужскими гормонами. При этом Аня держалась отстранённо и казалась недоступной. По сути, такой она и была. Вызывающе недоступной – что являлось превосходным катализатором мужского либидо. Если бы нужно было охарактеризовать её одним словом, то я бы назвал Анну Павловну претенциозной. Претенциозность выражалась во всём, даже в форме обращения к ней – всегда на «вы» (хорошо, что не шёпотом), «Анна Павловна» (упаси бог назвать её Аней или Анной), и это несмотря на её возраст. Да, мой будущий начальник был старше меня всего на два года.

Так всё-таки был ли у меня хоть какой шанс? Без этической точки зрения – был. Вот только зачем всё это было нужно едва зализавшему раны рациональному индивидууму с онемевшим сердцем?

Я не думал об этом, да и не было времени на подобные размышления.

Не в выходные же, отданные на откуп удовольствиям, с чем Анна Павловна вне рабочих стен не имела ничего общего. Внутри же рабочих стен ломать голову над тем, как на решение работать технологом повлияла Аня, мешала сама Аня. Фактически я уже работал технологом, хоть и де-юре без «диплома о высшем образовании» не мог пока занимать эту должность. Было ли Анне Павловне известно слово «де-юре» или нет – реального положения дел оно не меняло: мой начальник не обращал никакого внимания на юридические формальности и с первого же дня спрашивал с меня по полной. Хватило недели, чтобы увидеть в Анне Павловне ещё одну ярко выраженную сторону её личности – перфекционизм. То, что при шапочном знакомстве с Аней можно было принять за педанство, – и за что её порой безосновательно недолюбливали – на деле оказалось расчётливым и выверенным перфекционизмом.