Груша цвела последний год

И ещё, – Игорь посмотрел на лежавший на столике результат моего корявого черчения, на который он то и дело бросал косые взгляды. – Понимаю к чему ты клонишь, недаром так любил читать детективы, поэтому когда всё это окажется большим пшиком, ты должен мне будешь три партии в шахматы. Как минимум. Ну и «Финляндию», разумеется. Идёт?

Я согласно кивнул.

– Итак, как я тебя понял, несколько недель назад в музее Короткевича ты увидел рукопись повести писателя, которая показалась тебе странной…

– …последней неоконченной повести, – поправил я Игоря.

– Хорошо, неоконченной. И странными в ней тебе показались некоторые буквы, которые бы…

– … да, кстати, эта рукопись была передана в музей родными Мальдиса, одного из лучших друзей Короткевича, после того, как тот умер.

– Хорошо, и что нам это даёт? – с оттенком скепсиса спросил Борисович.

– Ну хотя бы то, что всё это время считалось, что её оригинал находится в государственном архиве литературы. И передал эту рукопись туда никто иной как Мальдис.

– Это уже интересно. А как она оказалась у этого…как его?

– Мальдиса? А кто его знает?! Кстати, чуть не забыл, действие повести как раз происходит в Островецком районе, где и родился Мальдис.

– Хорошо, – растягивая последнее «о», задумчиво произнёс Игорь. – Поехали дальше. Ты принял те выделенные буквы за шифрованное послание, говоря проще, за криптограмму.

– … и снова же повторюсь, не с головы я это взял, на такие мысли меня, скажем так, натолкнуло творчество Короткевича. Было такое чувство, словно он сам дал мне подсказку, что делать с этими буквами.

– Допустим, – продолжил Борисович. – Итак, ты предположил, что в его последней рукописи содержится криптограмма и выписал все помеченные буквы. Ты их сосчитал и получилось шестьдесят четыре…

– … ровно столько, сколько клеток…

– … да ты можешь меня не перебивать, я же тебя просил! – не выдержал Игорь. – Букв оказалось шестьдесят четыре, столько, сколько клеток на шахматной доске.

– Можно я дополню? – Я наигранно, словно школьник на уроке, поднял вверх руку.

– Ну-у-у.

– Говоря по правде, я же сначала не придал значения, ну сколько там букв у меня в итоге получилось, тридцать, сорок или пятьдесят, потому что тогда это не имело никакого значения. Куда важнее было то, что? получилось… а результат, точнее, его отсутствие сразу вернуло меня в реальность. Какой-то беспорядочный набор букв, не более.

– Это понятно. И вот мы плавно подошли к заключительной части.