Груша цвела последний год

Или что-то в этом роде, – прервал я тётю, дословно вспомнив её вчерашние слова.

– Гляди-ка ты, не зря я вчера весь вечер расписалась, запомнил кое-что. Давай дневник – пятёрку поставлю, – Алёна не осталась в долгу, подколов в ответ.

– Согласен на девятку, минимум.

– Так вот, в тринадцать села я за «Каласы»… – Алёна умолкла и через секунду-другую с улыбкой продолжила. – Рановато, конечно, многое не понимала, но не суть. В общем, так я и узнала, в честь кого меня назвали Геленой.

– Ну ладно, не томи.

– В честь крепостной актрисы, Гелены Корицкой. Она играла в театре дедушки главного героя. Не знаю, что хотела сказать этим твоя бабушка…а, может, ничего не хотела сказать, просто понравилось имя, не знаю. Но зная сентиментальную натуру мамы, думаю, что момент знакомства главного героя с данным персонажем все же сыграл свою роль. Когда прочтёшь роман, поймёшь о чём я, – загадочно сощурилась Алёна. – Ну а теперь самое интересное… В скором времени ты родился, ну и пришла в мою взбалмошную голову идея отыграться на сестре.

Детям ведь свойственна мстительность, а у меня внутри столько времени сидела обида: почему твою маму нормальным именем назвали, а меня – какой-то Геленой. Вот и стала я настаивать, чтобы тебя Алесем назвали – в честь главного героя всё тех же «Каласоy», Алеся Загорского. В таком возрасте твоё имя мне казалось каким-то девчачьим, для мести было самый раз. Бабушка сразу поддержала. Да и мама твоя была не против.

– Ладно, Гелена, не в том я возрасте, чтобы дуться.

Старый я уже. Сейчас хоть чугунком назовите, только в печь не ставьте, – с юмором и даже необычайно спокойно отреагировал я на только что открывшуюся тайну. Несмотря на отвратительное начало дня, после Алёниных откровений внутри был полный штиль.

– Ну хорошо, извиняться не буду, – засмеялась Алёна.

– Не настаиваю.

– Вот так любимая книга нашего земляка стала главной книгой рода Минкевичей, – в отличном настроении пребывала моя тётя, что не могло меня не радовать.

Алёна продолжила:

– Но и это ещё не всё. Помнишь, я вчера говорила, что этот роман – один из самых загадочных в белорусской литературе. Наверное, даже самый загадочный.

Я ответил утвердительно.

– И дело, конечно же, в продолжении книги, которого мир так и не увидел. Подобные истории всегда обрастают конспирологическими версиями. То, что Короткевич задумывал продолжение и работал над ним, свидетельствует хотя бы повесть «Зброя».