Груша цвела последний год

Выбило несколько вариантов, ну а магический квадрат Франклина был в их числе. Другие шифры не подходили по условиям, а вот Франклина вроде как и подошёл, но уверенности не было никакой. Ну а затем я логически предположил существование ключа в конце рукописи, должен же был быть какой-то намёк. И на тебе – действительно, среди абракадабры отыскался этот самый ключ, который и привёл к квадрату Франклина. Более того, я почти уверен, что и прочая ахинея в конце рукописи нарисована там неспроста и тоже имеет скрытый смысл.

– Значит, грубо говоря, уже сейчас, при наличии этого квадрата, можно проверить твою гипотезу? – неуверенно спросил Игорь.

Я перестал мерить шагами зал и сел на диван.

– Запросто. Всё уже подготовлено, всё при себе, – утвердительно ответил я, похлопав по карману джинсов, где лежали два сложенных листка бумаги. – И искомый квадрат, и квадрат Франклина, и то, что ты поможешь мне заполнить. Хорошо?

Я достал листки из кармана.

– Алесик, если честно, занимаемся какой-то ерундой.

Ей богу, несерьёзно всё это. Седина в бороду, а бес в ребро. Ну да ладно… что поделаешь, люблю я тебя, Алесь, как сына своего люблю, вот и ведусь на твои авантюры, – под действием благородного напитка растрогался Игорь. – Пойду за коньяком схожу, а то что-то как-то…

– Борисович, может попозже? Когда всё сделаем. – Я хорошо знал слабости соседа, поэтому постарался упредить его утренний разгул и протянул ему сложенный вчетверо лист.

– Ладно, давай, что там у тебя? – Игорь взял бумажку, развернул её. – Ага, размеченный квадрат. С пронумерованными ячейками значит. Это я такой старый, что сам не могу их сосчитать, – забрюзжал сосед.

– Борисович, я же для удобства их пронумеровал, чтобы тебе легче было. При чём здесь старость?!

– Ясно, и что мне с этим делать? – уже более спокойно спросил Игорь.

– Я буду тебе называть букву с порядковым номером, а ты будешь её записывать в нужную клетку.

Ночью я не терял времени даром. После нескольких часов дрёмы и беспокойного сна, после частых пробуждений и большого количества пересчитанных овечек, всё же решил сбросить с себя дремотную поволоку предрассветного утра и устроить порядок отягощавших мыслей, придав им осязаемую форму. Результатом стал симбиоз двух квадратов: Франклина и моего, заполненного буквами из рукописи. Он-то и был нарисован на втором листке, который я держал в руках.