Груша цвела последний год

Если бы всё было так просто и понятно, было прозрачно, то мы бы давно уже знали всю правду, а так…

– Хорошо, тогда другой вопрос: а почему ты в это веришь?

– Алесь, ты, скорее всего, меня не поймёшь… просто мне так проще… удобнее, что ли… всегда ведь проще жить с верой, с надеждой когда-нибудь увидеть продолжение книги…

– Отчего же? Запросто понимаю. Недавно один знакомый мне человек сказал, что вера лучше безверия…

– Это точно. Но ещё лучше, если эта вера на чём-то основана.

– Что ты имеешь в виду?

– А то, что были, скажем так, косвенные доказательства существования рукописи.

– Ну-ка, ну-ка поподробнее.

– Понятное дело, что не всяким слухам можно доверять… Была история, что то ли в конце восемьдесят первого, то ли в начале восемьдесят второго года Короткевич написал расписку директору издательства «Мастацкая лiтаратура», мол, обязуюсь сдать окончание «Колосьев» в конце декабря восемьдесят второго. Ну и далее там написал план выхода и количество листов.

– И когда должна была выйти книга?

– В восемьдесят четвёртом.

– А какой объём?

– Точно не помню… вроде сорока-пятидесяти листов.

– Так мало?!

– Авторских листов. Любая книга в издательстве измеряется не обычными листами, а авторскими.

– И каков объём одного листа?

– Сорок тысяч знаков…

– Сколько это примерно?

– Если взять, что продолжение было, допустим, возьмём по среднему – сорок пять листов, то умножь сорок тысяч на сорок пять.

– …почти миллион восемьсот.

– А теперь для сравнения глянь объём «Войны и мира».

– …если верить интернету, почти три миллиона…

– Ну вот теперь можешь сравнить.

– Ну да, не маленькое продолжение…

– Но не в этом суть. Короткевич был не из тех, кто бросал слова на ветер. А уж тем более совсем другое дело – расписка. Вряд ли бы он дал какие-то обязательства, если бы у него ничего не было.

– Звучит логично. Но, как я понимаю, если история с продолжением «Колосьев» до сих пор покрыто тайной, то нет и не было никаких убедительных доказательств его существования, романа имею в виду.

– К сожалению, да. Это же те не двадцать первый век, тогда же не было ни дискет, ни дисков, ни тем более флешек, на которые бы можно было сохранить рукопись. Да что там говорить, даже, наверное, в Беларуси и компьютеров-то не было. Если уж была рукопись, то в единственном экземпляре. Ну а кто мог кроме Короткевича видеть её? Разве что Валентина Брониславовна, жена его, но она умерла на год раньше. Так что да, доказательств никаких.