Груша цвела последний год

В незнании своей истории, своей культуры, к сожалению, и заключается бич белорусского народа. Так вчера вечером говорила Алёна. Местами спокойно, места экспрессивно, но главное – всё по делу. Мне лишь приходилось безмолвно соглашаться. К слову, по жизни лучше всего у меня получалось молчать, а уж затем играть в футбол. Особенно в разговорах с людьми. Так мне казалось, что я маскирую своё невежество. А маскировать было что. Нет, в школе я не был законченным тупицей, меня устраивала роль крепкого хорошиста, которому легко давались точные и естественные науки.

А вот с гуманитарными я категорически не дружил, и как итог – за одиннадцать классов ни одного прочитанного романа по белорусской и русской литературе. Со стихами ситуация была не лучше. Некогда было – играл в футбол.

«Хочешь много знать – нужно много читать» – жуткая банальность, на которую вчера сподобилась тётя в попытке мотивировать своего племянника. Куда интереснее звучало Алёнино утверждение, что «эрудированные парни девушкам больше нравятся». Не то чтобы знать много хотелось, но вот быть необразованным, получив образование, не хотелось уж точно.

Да и девушкам нравиться – тоже хорошо. Сегодняшний трип был «вторым шагом на пути к знаниям». Первым – Алёнин список повестей и романов пяти белорусских классиков, который она составила для меня накануне вечером.

Через час с небольшим я, что называется, был поражён в самое сердце. События и сопряжённые с ними открытия сыпались сегодня как из рога изобилия. Левки с Купалой стали апогеем дня знаний.

Впрочем, каждый продуктивно проведённый с Алёной день превращался в день знаний.

Музей-заповедник был хорош. Настолько, насколько может быть хорошим музей, находящийся в глуши, на значительном отдалении от столицы. Восстановленные строения комплекса прекрасно вписывались в местный ландшафт, где доминировал могучий Днепр. Деревянная дача, памятник Купалы, навечно пришвартованный винтажный Шевроле в гараже – всё радовало глаз. И только невысказанная правда неприятно саднила душу – правда смерти Янки Купалы.

«С причиной смерти поэта белорусы знакомы ещё меньше, чем с его творчеством», – как я потом понял, нарочита акцентировано произнесла Алёна во время экскурсии, которую для нас проводила её старая знакомая. Акцент, сделанный на смерти Купалы, возымел действие – экскурсовод – дабы не упасть лицом в грязь – не могла не отреагировать.

– Верно, Алёна, – начала тётина знакомая. – тайна смерти поэта чуть ли не самая загадочная в белорусской литературе.