Самый большой секрет

Его закрытость была обусловлена детством, связанным с отцом-алкоголиком. Броди попал к Иденам после инцидента в гараже, когда пьяный отец плеснул в лицо мальчику аккумуляторную кислоту. Броди всю жизнь стеснялся себя и до недавнего времени сторонился женщин. Но его невеста Саманта вцепилась в него как львица в газель. Броди и опомниться не успел.

– Представить только, – выдохнул Ксандер. – Никогда бы не подумал, что женюсь последним из них. А теперь оба брата женятся. А у меня и в мыслях этого нет.

– У тебя вся жизнь впереди, конгрессмен Лэнгстон.

То, что Роуз назвала его по должности, сильно резануло слух. Он не привык даже к тому, что она зовет его Ксандером, ведь в школе она звала его коротко и мило – Зи. А уж «конгрессмен Лэнгстон» из ее уст звучало как нечто совершенно чуждое.

– Прошу, не называй меня так. Сидишь тут в таком платье, что я чувствую себя каким-то грязным политиком, которого потянуло на молоденьких.

Роуз засмеялась:

– Я специально так сказала. Хорошо, отныне буду звать тебя Ксандером.

Через какое-то время машина остановилась возле итальянского ресторана.

– Надеюсь, ты голодна. Домашняя итальянская еда для диеты не годится.

– Ты меня знаешь, – улыбнулась Роуз. – Салаты едят только кролики.

На этот раз засмеялся Ксандер. Он вспомнил их свидания в школе. Роуз всегда любила хорошо поесть, в отличие от других его знакомых девушек, вечно жалующихся на излишнюю полноту. Зачастую его это раздражало. Он хорошо помнил, сколько ему приходилось работать, чтобы в семье было что есть.

К тому же Ксандер никогда не понимал людей, не позволяющих себе маленькие слабости. Хотя бы время от времени.

Едва войдя в ресторан, он понял, что сделал правильный выбор. Внутри царила приятная дружеская атмосфера. Бутылки вина на экране за спиной администратора были высокого качества, далеко не то, что можно купить в обычной винной лавке или заказать в местном баре «Мокрая курица».

Их столик находился в темном уголке ресторана, освещенном лишь свечами цвета слоновой кости.

Их свет придавал всему окружающему золотистый блеск, включая и безупречные черты лица Роуз. Ксандер всегда восхищался ее молочно-персиковой кожей.

Официант быстро выполнил заказ, принеся бутылку вина и лепешки фокаччо с маслом и травами.

– Так что привело тебя в Корнуолл, Ксандер? – спросила Роуз, откусывая лепешку.

– Я уже говорил, что давно не отдыхал. У конгрессменов выдались каникулы, и я решил приехать сюда, вместо того чтобы торчать в Вашингтоне.