Вразумитель вождей. Жизнь и подвиги Преподобного Сергия Радонежского

Однако, дети, когда будете о чём просить Господа, помните и другую заповедь апостола: «Просите, и не получаете, потому что просите не на добро, а чтобы употребить для ваших вожделений». Посему, дети, не просите всякого богатства только для себя, не становитесь рабами богатства. В Евангелии от Матфея сказано: «Не можете служить Богу и маммоне». Ибо кто раб богатства, оберегает богатства, как раб; а кто сверг с себя рабское иго, тот распоряжается богатством как господин. Всегда следуйте сим заповедям апостолов Христовых, будьте щедрыми и справедливыми.

– А что есть маммона? – робко спросил Варфоломей.

– Маммона есть неправедное богатство, – ответил старец, – в учении нашем сказано, что мамона есть, иже есть мытарь и хищник и обидчик, яко поядающа домы вдовича и сирых не по правде, но насилием.

Кирилл незаметно смахнул слезу. Заметив это, старец тихо произнёс:

– Пора мне, – и направился к выходу.

Когда все вошли в горницу, Кирилл сказал детям:

– Идите, погуляйте, – затем обратился к гостю: – Отче, сердечно просим тебя вкусить трапезу нашу.

Дети с нетерпением выбежали из горницы. Ещё с крыльца Стефан с восторгом крикнул:

– Козьма, вот чудо, Варфоломей складно читал Псалтирь. Он почти совсем не умел, а теперь читает так быстро, что заслушаешься!

– Вот радость какая всем нам. А ты, Варфоломей, небось, больше всех рад? – весело спросил Козьма.

– Я рад, дядя Козьма, рад, а ещё более родители рады.

– Слава Тебе, Господи, – тихо промолвил Козьма и перекрестился.

– Пойдём на улицу и всем расскажем, – крикнул Стефан и первый выскочил за ворота. Варфоломей и Пётр побежали за ним.

Между тем Кирилл, старец и Мария по внутренней лестнице спустились в трапезную. Здесь возле стены, как монумент, стояла русская печь, неизменная принадлежность каждого дома. Она всегда обогревала, кормила и лечила русского человека. А в особо морозные зимы, при недостатке дров для бани, в такой печке мылись. Постелив в топку на горячие камни солому, заползали в печь, взяв с собой таз с водой.

Вход в топку снаружи иногда закрывали, и любитель мыться парился в печке в полной темноте, почти лежа; в больших печах можно было даже сидеть. Кто не наловчился, мог обжечься о горячие камни, если случайно раздвигал солому, или о горячий верх топки, рискуя при этом вымазаться сажей, которая толстым слоем покрывала свод.

Напротив печки у стены располагались полки для посуды, полностью завешанные и заставленные различным кухонным скарбом.