Взрыв. Прошлое. Настоящее. Будущее.

– Ты же не думаешь, что у меня нет людей, которые способны это понять? Я знаю, что твой дар заперт в медальоне.

– Значит, ты думаешь, что без него я абсолютно беззащитна? – быстро спрашиваю я.

– Я это знаю.

А еще утверждает, что не идиот. Похоже, мамин дар так и остался в нем даже после ее смерти.

Я протягиваю руку ладонью вверх:

– Верни мой медальон.

– Изабель, я верну его, но нам надо поговорить.

– Я не хочу с тобой разговаривать.

– Хватит упрямиться. – требует он.

– Отдай мой медальон.

– Нет.

– Прекрасно. Я хотела все сделать по-хорошему, но, видимо не получится.

– Изабель, послушай…

Но я не собираюсь его слушать. Я резко выбрасываю правую руку вперед, целя ему в живот, он уворачивается, но движется именно по той траектории, которая мне и нужна. Мой левый кулак врезается в его скулу, а правая рука хватает за волосы, Ник скрючивается, но на колени не падает.

– Пусти! Ты понятия не имеешь, что натворила!

– Да неужели? – язвительно интересуюсь я, сильнее потянув его за волосы.

– Отпусти, я не хочу тебе навредить.

Нехотя я отпускаю его, хотя могла бы и убить, но тогда мне точно отсюда не выбраться. К тому же, если он хочет верить, что без медальона я беззащитна, пусть так и будет. Как только Ник выпрямляется, я снова протягиваю руку.

– Можем мы поговорить, когда ты его получишь? – со вздохом спрашивает он.

– Я могу с легкостью забрать его сама.

Медальон ложится в мою протянутую ладонь, и, быстро повесив его на шею, я поворачиваюсь к двери.

– Изабель, пожалуйста.

Его голос звучит устало, я ему явно надоела. Тогда зачем просить, особенно если он может убить меня сию же секунду? Закрыв глаза, делаю глубокий вдох и, медленно повернувшись, смотрю ему в глаза. Они голубые, как небо в ясный зимний день. Не знаю, что на меня находит, но я говорю:

– Ладно, один разговор, и я свободна. Мне не придется драться, чтобы уйти.

– Хорошо. – быстро отвечает он.

– Хорошо.

– Изабель, нам надо многое обсудить. – говорит он через пару минут, которые промолчал, каждые пару секунд набирая в грудь воздух, но так и не сказав ни слова.

– Да ну?

– Да. – терпеливо отвечает он. – Я знаю, ну, по крайней мере, догадываюсь, что ты о нас думаешь, но позволь заметить, я ведь дал тебе то, чем ты можешь мне навредить, а больше здесь никого нет.