Вернувшийся с Войны. Мир Tornscape

Да и вообще живут слишком долго, чем должна была позволить влитая в них доза сыворотки, – заметил Отто, споро нанося на жёлтые листы зарисовку состояния тела своего друга. Да, одним из обязательных предметов в университете было и рисование – как минимум, на уровне таких вот набросков. По важности оно уступало разве что скорописи для ведения заметок. Лекари обучались ему на том же уровне, так что в народе ходило немало шуток на тему неразборчивости их почерка. Ну и тот факт, что писать, как правило, приходилось не только на бегу, но и в перчатках, тоже оказывал своё влияние на качество текста.

– Думаю, мне следует расследовать эти слухи, – спустя ещё несколько секунд, прерываемых только его дыханием и скрипом карандаша по бумаге, решил алхимик.

– В них может скрываться какая-то важная тайна. Например, что каким-то образом реанимированные тела могут полноценно переваривать пищу. Или кто-то торгует Эфирной сывороткой на стороне.

Он с хрустом размял шею.

– Во втором случае это, конечно, дело городской стражи.

Но вот первый будет хорошей новостью для тебя, друг мой. А пока я не знаю истины, буду исходить из лучшего варианта. Постараюсь восстановить тебя как можно ближе к тому, как было раньше… Или лучше.

Отойдя от операционного стола, Истязатель Смерти подошёл к висящим на стене схемам. Словно иллюстрации в университетских учебниках, они изображали детальные рисунки ключевых частей человеческого тела, с которыми ему и его коллегам чаще всего приходилось работать.

Своего рода шпаргалки, на которые во время опытов можно было бросить взгляд-другой, дабы освежить воспоминания и убедиться, что ты ничего не упустил и не забыл. В этом не было ничего зазорного – человеческая память просто не могла быть идеальной.

«Дурак – это не тот, кто подсматривает в свои записи, а тот, у кого их нет!» – вспомнил Отто слова своего старого профессора. На экзаменах, впрочем, тот пользоваться тетрадями не разрешил…

В центре всех анатомических рисунков висел большой холст с изображением наполовину вскрытого мужчины, симметрично распростёршего руки и ноги.

На ней был отмечен порядок и краткие пояснения по стандартным для алхимиков манипуляциям. Судя по наличию у рисунка детального лица, когда-то он был сделан с натуры, но история не сохранила имени того несчастного, который послужил моделью.

– Кем бы ты ни был, мы, будущие поколения, тебе благодарны, – сказал алхимик, после чего перевёл взгляд на стеллаж с образцами.