Томек в стране фараонов

То тут, то там проталкивались характерные фигуры разносчиков воды с большими кувшинами; меланхолично вышагивали ослы, навьюченные корзинами с овощами, мешками с пшеницей, тюками соломы, корзинами кирпича. В ногах путались собаки, кошки, дети в куцых рубашонках. Улица была полна говора, криков, воплей.

Ночная прохлада отступала, становилось все жарче. Извозчик, старый араб, снял абайю[40 - Абайя – мужской теплый шерстяной плащ без воротника, с широкими руками.], оставшись в традиционной галабее.

С самого начала поездки он мерил подозрительным, сверлящим взглядом одетых в арабские одежды европейцев и сопровождавшую их женщину с открытым лицом. Старик ничему не удивлялся, ведь за свою извозчичью жизнь чего он только не насмотрелся, однако его неприязнь к пассажирам возросла, когда те отвергли предложение осмотреть ниломер. Тогда извозчик попробовал подступиться иначе:

– Вы христиане? – спросил он.

Когда Новицкий ответил утвердительно, араб предложил:

– Здесь недалеко есть домик, там жил Иисус с семьей.

В коптском квартале…

– В другой раз, добрый человек, – отделывался от него капитан, – сейчас мы хотим вернуться домой.

Извозчик пожал плечами, бормоча что-то себе под нос. Разочарованный, он подумал: что за непонятные чужеземцы – выдают себя за арабов, шляются по ночам да еще и спешат непонятно куда! Разве это туристы? Что у них в голове? Может, и за поездку не заплатят? Такого с ним еще никогда не случалось, однако в тот день этот пожилой араб был явно не в духе.

Едва только страшное подозрение возникло в голове старика, он внезапно натянул поводья своей клячи. Ничего подобного пассажиры не ожидали – сначала их прижало к сиденьям, а потом бросило вперед. Если бы Томек не успел подхватить Салли, та наверняка бы оказалась под колесами экипажа.

– Ах ты, черт возьми! – выругался по-польски Новицкий. – Ты что вытворяешь?

Араб соскочил с козел и стал что-то кричать, энергично жестикулируя.

В его непонятной речи слово «бакшиш» было самым знакомым.

– Чего тебе надо? Что случилось? – горячился Томек.

Вокруг их пролетки собралась шумная толпа. Арабы, египтяне, турки размахивали кулаками и орали. Салли сумела разобрать только одно слово – «даншавай».

– Томми! Томми! – позвала она мужа, торопливо совавшего арабу деньги.

Едва получив их, извозчик принялся сам утихомиривать разъяренных каирцев.