Шишкин корень

– Ух ты, девяносто шестой! Год Всероссийской выставки!

Вытянул из рюкзака наушники – штука занятная, но без телефона ни о чём. Достал пенал. О, шариковая ручка! Автоматическая. Таких в то время в России ещё точно не было. Вынул тетрадь, почиркал.

– Авторучка шариковая. Хочешь, подарю?

Гришка заинтересовался. Тоже почиркал в тетради. Положил ручку в карман. Улыбнулся.

– Вона как… А я тебя сразу заприметил. Сначала подумал: цыганёнок. Волосы тёмные, кучерявые, зубы белые – аж глаза слепит, одёжа какая-то несуразная, башмаки затейливые – нигде таких не видывал.

 – Гришка расхаживал туда-сюда, засунув руки в карманы. – Присмотрелся получше: взгляд у тебя бесхитростный, простой совсем, хоть глаз и карий, пушок на щеках и конопушки вокруг носа, как у девчонки, а сам какой-то потерянный, да ещё со скрипочкой. Точно не цыган! По повадкам барчук вроде. Думаю: кто таков? А ты, значит, Серёга, и у тебя ни денег, ни дома, и податься некуда? А как в своё время вернуться, знаешь?

– Понятия не имею.

 – Я пожал плечами.

– Сам-то откудова, из каких мест?

– Из Сибири я, из Томска. Но сейчас… в смысле, до того, как здесь очутился, мы к бабушке в Нижний переехали…

– Ого, так ты сибиряк, что ли?

– Ага!

– Поди ж ты. Жутко там у вас? Каторжники кандалами гремят, медведи по дворам шастают?

– Какие ещё медведи?

– Как какие, бурые.

– Враки всё, нет у нас никаких каторжников. А медведи… в лесу если только, а в город они не суются, лично я ни разу не видел!

– Хм, медведи даже у нас есть, давеча одного прямо в городе отловили, с ярманки сбежал.

А тебе не свезло просто. У моего дядьки приятель есть, из ваших краёв, таёжник, кажный год к нам на ярманку приезжает, шкуры медвежьи везёт. Уходят на раз, по двадцать пять рублёв за штуку, он домой возвращается с полной мошной денег. Так-то…

Запах колбасы становился всё нестерпимее. Я посмотрел на часы. Пятнадцать тридцать три. Ого, как время летит! А у меня с утра маковой росинки не было, я бы сейчас крокодила съел!

Перехватив мой тоскливый взгляд, Гришка как будто прочитал мои мысли и вдруг заботливо спросил:

– Есть хочешь?

– Хочу.

За домом Костроминых мы нырнули во внутренний мощённый булыжником двор и оказались на Мытном рынке, или, как выразился Гришка, на Мытном дворе.

В моём времени никакого рынка здесь не было. Так… заброшенная площадка в подворотне и несколько открытых лотков с фруктами и овощами.