Эмиграция энной волны. Женские истории

– Наш участок один из самых больших в Вене, хотя в загородном доме он намного больше, для того и загородный дом…

– Но у Вас же, Кристина, и здесь, как за городом, – честно говоря, я уже просто не знала как вести себя с ней, потому что такого богатого человека живьем видела в первый раз.

– Возле дома у нас только крытый бассейн, там – внизу… есть открытый. Жаль, отсюда не видно. За деревьями все, в глубине. Но здесь только бассейны… А за городом – рядом Дунай. У нас собственный пляж.

– На Дунае?

– На Дунае, а что здесь такого? Рядом с дачей.

Удобно, хотя слишком мал.

– Лучше пляж свой иметь в Калифорнии, – я уже не скрывала иронии, принимая все за болтовню.

– Калифорния мне не понравилась, – с самым серьезным видом ответила Кристина, и я поняла, что это название ей знакомо и в самом деле намного лучше, чем известное сейчас уже почти всем – «ностальгия».

– У нас пляж свой в Майами, – продолжала она. – Вилла есть на Майорке, Глеб сейчас покупает еще и под Ниццей… Я люблю загорать на своей территории.

«Да, у нее, наверное, просто какие-то психические отклонения, – мое клиническое мышление уже предполагало диагноз, – или придурь такая же, как и у дочери. Бред желаний, хотя и неудивительно, с таким продвинутым Глебом…»

– Извините, Кристина, – меня уже начало раздражать ее постоянное бахвальство, – но мне бы хотелось все же узнать – для чего меня вызвали и какие проблемы у дочери?

– Она вся из проблем, – недоброжелательно стала характеризовать свою дочку Кристина, как служанку, которую может вышвырнуть Глеб.

– Вы должны мне помочь. Анжелика сказала, что Вы ас в своем деле. Но мне важно еще также, чтоб Вы молчали. Глеб известен во многих кругах, у него в Москве столько завистников, да и здесь их не меньше, я знаю. – Кристина доверчиво прошептала последнюю фразу мне прямо в ухо.

– Даже наша Анжела и та – всегда в первых рядах, но ведь с кем-то мне нужно делиться здесь, в Вене, кроме Глеба и слуг, на родном языке. Мой муж любит лишь равных, а где их возьмешь, только пару семей у нас тут для общения, да и те, в основном, иностранцы.

С русскими Глеб всегда осторожен, – пыталась ввести меня в курс дела и стиля жизни своей семьи в Вене хозяйка роскоши. – Я могу заплатить за молчание, – наконец закончила она свой монолог.

– О какой плате Вы говорите? – искренне недоумевала я. – Есть врачебная этика и она неподкупна.

– Ладно, ладно, не надо! Не кривите душой! Знаю я эту этику за сотни баксов.