Тайна генерала Багратиона

Второе, сугубо официальное, для императора Александра Первого, генерал продиктовал своему любимому адъютанту капитану лейб-гвардии Егерского полка Афросимову. Изъявляя полное согласие с решением монарха, князь Петр просил, однако, Высочайшего соизволения на поездку в Вену и упирал при том на особые свои семейные обстоятельства.

Более двух недель ушло на подготовку к передаче дел новому Главнокомандующему Молдавской армии. В качестве такового выступал граф Николай Михайлович Каменский, год назад произведенный в генералы от инфантерии за успехи в войне со шведами.

Сын известного вельможи и генерал-фельдмаршала, он уже в двадцать один год получил чин полковника и должность командира Рязанского мушкетерского полка.

С Багратионом Каменский познакомился во время Итало-швейцарского похода Суворова. Затем они соперничали друг с другом в воинских подвигах на поле Аустерлица, при Прейсиш-Эйлау, на берегах Ботнического залива. Каменский был моложе князя на десять лет.

Теперь выходило, что отпрыск знатной фамилии догнал его в чинах и заменил на высокой должности, исключительных талантов не имея.

Оттого Петр Иванович испытывал досаду, но делать нечего: гнев государя непостижим для подданных, грозен и никем неуправляем. Совершенно искренне желал князь Петр молодому генералу удачи в делах против турок. Может быть, тот, не отягощенный излишним опытом, сумеет устранить трудности, к которым сам Багратион только приблизился и намеревался разрешить их в новой своей кампании на Дунае.

Прощаясь с сослуживцами, генерал от инфантерии 15 марта 1810 года, писал в приказе: «…Во все время моего предводительства армиею каждый подвиг, каждое предприятие войск Его Императорского Величества, под моим начальством состоявших, ознаменованы были счастливыми успехами; важные приобретения, победы над неприятелем одержанные принесли и пользу Отечеству нашему, и честь войскам, и славу оружию Его Императорского Величества. Более же сего служит мне утешением то, что все победы над неприятелем в поле, все осады крепостей сопряжены были с весьма малозначущею потерею храбрых воинов российских …»

Теперь перед мысленным взором генерала вставали русские полки и их солдаты, всегда храбрые, терпеливые, вдохновленные верностью государю, радеющие о благе Отечества.

Знал он лично и многих офицеров из этих полков. Для них слова присяги не были пустым звуком. Первыми шли они в атаку, первыми умирали под вражескими пулями.