Тайна генерала Багратиона

Одни ругали французов, другие превозносили их до небес. Последних было меньше, но они находились на верхних этажах власти. Эрцгерцог Карл-Людвиг-Иоганн и по должности, и по рождению принадлежал к ним. Потому Багратион не ждал от него никаких откровенных суждений.

– Дорогой князь, – вдруг печально заявил ему военный министр, – вы видите меня в этом кабинете в последний раз.

– Почему, ваше высочество? – удивился Петр Иванович.

– Я ухожу в отставку.

– Как странно, – заметил генерал. – Вы еще достаточно молоды.

У вас – большой боевой опыт. Кроме того, армия вас любит.

– Армия – да, – кивнул головой эрцгерцог. – Но другие люди – нет.

– А ваши знаменитые победы? Например, над Наполеоном при селении Асперн?

– Ныне данное обстоятельство только ухудшает мое положение.

– Трудно в это поверить, ваше высочество.

– Французы в Вене, князь! – пристально взглянул на него Карл-Людвиг-Иоганн. – Когда они придут в Москву, вы мне поверите.

Забыв про дипломатическую вежливость, Багратион вскочил с места и довольно резко ответил:

– Нет, нет и нет! Подобного несчастья с моей страной случиться не может!.

.

Они давно покинули здание военного министерства, приехали в гостиницу «Der Ahorn Blatt», сняли парадные мундиры, заказали ужин, а генерал от инфантерии все не мог успокоиться. Пророчество эрцгерцога о появлении французских войск в Москве не выходило у него из головы.

Карл-Людвиг-Иоганн слыл человеком умным и сведущим. Не стал бы он пугать старого боевого товарища нелепыми предсказаниями.

Но, вероятно, на него повлияло поражение в недавней войне и дальнейшие действия Корсиканца по отношению к древней династии Габсбургов.

Между тем Багратион не считал армию императора Франца Первого плохо обученной или неорганизованной, лишенной боевого духа. Просто она столкнулась с умелым полководцем, вооруженные силы которого строились по иной системе, и эта система оказалась более действенной, чем австрийская.

«Но русская армия? – думал теперь князь Петр. – Сможет ли она противостоять захватчикам и в конечном счете нанести им смертельный удар?»

Он не имел обыкновения делиться со своими адъютантами подобными мыслями.

Однако поручик Древич, второй год служа у него, и так понимал, что шеф пребывает в мрачном настроении. Карие глаза потомка грузинских царей потемнели, брови сошлись к переносице. Он поглаживал рукой черные густые бакенбарды на правой щеке, и это всегда служило у него признаком некоторого волнения.

Древич решил развлечь начальника.