Остров Пасхи

 – Достаточно долго, чтобы иметь право поблагодарить вас, господин нотариус, за добрые услуги и чтобы иметь удовольствие оценить юридические познания господина Гартога.

Двойная защита его глаз – очки и густые брови – делала невозможным разобрать, смеются ли или мечут молнии страшные глаза старика. Гартог принял вызов:

– Должен ли я понять, господин Кодр, что мои поправки вами не одобряются?

– Что вы, нисколько, – ответил Кодр, – нисколько, наоборот. Я небольшой знаток в юридических делах, но, не говоря уж о том, что я вполне доверяю мудрой предусмотрительности нотариуса Бикоке, – который падает от усталости и сейчас пойдет спать, – я считаю еще, что договор, который обсуждают, есть договор, который собираются выполнять, а это может только нравиться мне.

– Но, доктор, если я могу еще быть полезен вам, – сказал Бикоке, – то, пожалуйста, располагайте мною.

– Бесконечно благодарен, дорогой мой господин нотариус. Но нам с этими господами придется беседовать еще долго, и ваши знания в этом случае уже не могут понадобиться.

Эй, Гаспар!

Это явное прощание, и нотариус больше не настаивал.

– Гаспар, ты проводишь господина Бикоке в его комнату и позаботишься, чтобы он ни в чем не испытал недостатка. Потом ты вернешься выслушать мои распоряжения.

* * *

Когда сторож поставил на стол графины с вином и удалился, отпущенный гномом, этот последний налил в наши стаканчики ароматную и искрящуюся жидкость, загоревшуюся карбункулами от отблесков огня.

– Это ликер монахов, ныне живущих в Алжире, – сказал Кодр.

 – У меня осталось только несколько бутылок, а закон о конгрегациях и изгнание монахов из Франции прекратили новую выделку. Надо отдать справедливость религиям, что ликеры, производимые их священнослужителями, вообще говоря, превосходны на вкус. Этот ликер – жидкое золото… и это как нельзя более уместно, вы это сейчас увидите, хе-хе!

Гном не преувеличивал. Мы омочили губы этим нектаром, и он продолжал:

– Господа, вот пять договоров, в них не хватает только моей подписи, чтобы дать им силу закона, потому что обязательства не могут быть односторонни… не правда ли, господин Гартог?.

.

Гартог поклонился не сморгнув.

– Эта подпись отныне обеспечена, не сомневайтесь в этом. Но и раньше я хотел дать вам время на размышление перед подписанием предложенного контракта, и теперь я хочу еще оставить вам возможность уйти, в случае, если изложение того, что я ожидаю от вас, заставило бы вас пораздумать.