Заморок

И тачка мне давалась, и сочувствие человека.

Конечно, бегала не каждая. Даже бывали такие, которые плевали на которые бегали. Даже называли, что, допустим, я шлёндра.

А у меня стыда на такое нету. Зачем в такую секундочку стыд?

Стыд – это когда Петрович меня сам расхриста?л и все-все. А я ж своими руками. А Петрович своими руками – самую чуточку. Петрович смотрел и смотрел своими глазами. Это разница.

Потом – тачка мне давалась не для гульбы, а для труда. Это разница тоже.

Я трудилась на всю свою силу.

Если человек, так он же без копейки не может. А мне сильно хотелось в душе на заработанную копейку и одеться в красивое, не перешитое, и пойти в город в кино – хоть на две картины в один день, и конфет хороших купить – хоть сколько грамм………………

По правде, я ходила к Мурзенке не только для тачки.

Я давно себе наметила, чтоб не собирать своим подолом репьяхи. Я наметила себе любить такого мужчину, который достоин.

Допустим, взять мужчину. Для меня у мужчины красота всегда не главное.

А будет у мужчины красота, скажу спасибо.

Да.

Поется песня:

Мне ж бить китов у кромки льдов,

Рыбьим жиром детей обеспечивать.

Я б хотела встретить такого мужчину, который убивает китов для детей. У нас в Чернигове таких нету. Пускай.

Я про мужчин.

У меня уже давно был случай, что я чуточку не утонула.

Мы с подружками пошли на Десну. Был самый первый жаркий-жаркий день. Мы с подружками наметили потрогать воду, и, если нам вода понравится, мы б тогда покупались.

Получилось, что вода уже потеплела. Конечно, мы были сильно рады.

Я в воде ничего не боюсь. Я боюсь, когда на воде плывет непонятное. Оно как раз и плыло.

Подружки мне закричали:

– Утопленник!

Конечно, я увидела на воде утопленника.

Утопленник мня взял – раз! – и мазанул по руке. Я давай в сторону. А сторона получилась не к берегу, а на глубину-глубину.

Божжжже!

Уже и дна у меня под ногами нету, неба наверху нету тоже. Бултыхаюсь-бултыхаюсь. Уже я провалилась – совсем-совсем.

Божжжже!

В эту самую секундочку я услышала:

– За корягу зацепляйся!

Я свои руки с воды высунула и ша?рпаю по воде сначала отсюда туда, потом оттуда сюда. Ничего и ничего. А потом нашарпалось. Я схватилась. Это был утопленник, который меня уже взял – раз! – и мазанул. Конечно, страх. Страх, а я не отпускаюсь, держусь хоть за утопленника.

Утопленник тащит меня и тащит.

Подружки мне кричат, шеи свои дерут. А мне уже не до чего.