Заморок

Клара Семеновна спрашивала меня про мою маму, про моего папу, про что я помню с своих самых первых лет.

Я рассказывала честно, что ничего-ничего не помню, что помню только свою маму.

Про маму и рассказывала. Конечно, про стусаны?

не рассказывала, нет, а про материнскую любовь и заботу – да.

Клара Семеновна и домой до нас приходила – знакомиться с домашним положением для меня как ученицы.

А два раза Клара Семеновна приводила в гости в свой дом меня и мою хорошую подругу Наташу.

В первый раз был обед с трех блюд – рассольник, гречневая каша с котлетой и компот.

У Клары Семеновны была посуда, называется “сервиз”. Красиво. Немецкая. И вилки-ложки с выдавленным на ручках, тяжеленные. Конечно, это не главное в жизни у каждого человека.

Кушала Клара Семеновна тоже красиво, маленькими-маленькими кусочками. Мне понравилось. Я наметила себе так кушать тоже.

Второй раз был тоже обед с трех блюд – щи, жареная картошка с колбасой и компот. Мама колбасу не покупала, потому что это баловство, а щи у нас в Чернигове не варят, для еды есть борщ.

Клара Семеновна мне и Наташе рассказывала про многое. И про Москву тоже рассказывала – даже про цирк. Мне понравилось.

Получилось, что муж Клары Семеновны пришел на обед тоже. Допустим, я и Наташа пришли в гости, а муж пришел в свою квартиру.

Мы уже покушали, так муж на кухне покушал один.

Потом муж разговаривал про профессию. Я сказала, что не знаю. А Наташа сказала, что не знает тоже.

Муж сказал, что в жизни есть много, что муж сейчас возьмет и научит завязывать шнурки.

Сказал, что девушкам в жизни пригодится хорошо уметь завязывать.

Муж у Клары Семеновны хирург, и узел у него был такой же, называется “хирургский”. Сначала делаешь так, потом так, потом так, потом берешь два конца – раз! – и затуживаешь. Если не будешь развязывать, хоть шнурки, хоть что, – останется навсегда. Конечно, можно и развязывать. У меня получилось в ту же самую секундочку, я потом повторяла и повторяла.

Наташа не повторяла, а сначала у нее тоже получилось.

Я когда завязывала, так Пекарь смеялся, что я завязываю с левой руки. Пекарь сказал, что я не как все, а наоборот.

Да.

Клара Семеновна мне обещала, что я буду говорить по-московски. Я сильно-сильно старалась. Я, где надо, так тянула букву “а”, а где надо, глотала все-все буквы в себя.

Клара Семеновна так и просила у меня:

– Глотай! Сейчас – глотай!

Конечно, я часто сбивалась.