Заморок

Я когда Осипова встретила, я подумала, что у меня на лозовой в голове перевернулось неправильно-неправильно. Мурзенко ж был Петрович, так я потому и сбилась. Осипов был не Петрович, а Столяров по правде. Конечно, у меня народилась мечта к Александру Ивановичу.

А па?хнул Александр Иванович красивым мылом, как Наташа тоже.

У Александра Ивановича еще был одеколон. У Мурзенки одеколона не было.

Да.

У Мурзенки было, что Мурзенко сильно па?хнул водкой и селедкой тоже. Мне было обидно, хоть Мурзенко пахнул не каждый день.

Допустим, что водка. Пускай. А про селедку, так можно ж закусывать хлебом с колбасой. Салом можно. Некоторые закусывают луком. По правде, тогда пахнет тоже. Некоторые все-все кусают с целого, и селедку. У Мурзенки и руки тоже пахнули селедкой, так я потому про что закусывают с целого. А можно ж все-все красиво порезать и – раз! – положить на тарелке.

Надо понимать.

Я про одеколон.

Я про одеколон у Александра Ивановича доподлинно не знаю.

Я, когда в Киев ездила за туфлями, так в магазине на Крещатике был называется “аппарат”.

Туда люди кидали кто рубль, кто рубль пятьдесят старыми, и тогда людям делался один пшик с одеколона. Я запомнила про что называется “Шипр” и “Полет”. Про “Красную Москву” я запомнила тоже.

Получилось, что я наметила себе “Красную Москву”. Я взяла – раз! – и кинула рубль. За рубль у меня “Москва” не получилась, а получилось другое. Оно ж надо было кинуть для “Красной Москвы” рубль пятьдесят, а я на себя вроде пожалела.

Да.

Перед первым днем на работу в Дом офицеров я не спа?ла. Сон до меня не шел и не шел.

Я для снов и теплое молоко выпила. А снов нету, только сколько-то выбегала за маленьким на ведро – от молока. Это у меня всегда на все-все такая ответственность.

Потом я для снов зажмуривалась и зажмурвалась до самых мух. Мухи у меня получились и в глазах, и в ушах тоже, а сны – нет.

Потом я сказала мухам, чтоб они – раз! – и прошли.

Мухи мне сказали, что они мне не враг, чтоб пройти.

Потом я подумала, что мухи мне неправильно-неправильно напутали-напутали, что мне враг не пройдет, что мухи мне пройдут, что я не знаю что

Я встала на ноги в пять. Мне назначилось приходить на работу в восемь. Допустим, можно было встать и в семь. А я встала. Оно ж и причесаться, и одеться, и все-все.

У меня обязанности по должности подавальщицы в буфете-столовой ресторанного типа получились такие.

Первое.