Полет длиною в жизнь

Он приоткрыл измученные запавшие глаза и сипло что-то прошептал. Я наклонилась поближе и смогла различить отдельные слова:

– Мне страшно. Помогите мне. – И потом уже совсем тихо добавил: – Я умираю.

Я погладила его руку и стала задавать совсем простые вопросы: как зовут, сколько лет, откуда родом…

Медсестра сделала мужчине какой-то укол.

Он с трудом отвечал на мои вопросы, делая долгие паузы, но постепенно стал дышать ровнее, глубже и успокоился. Я держала его руку в своей, и он, набравшись сил, начал рассказывать…

Андрей родился в Риге.

Отец умер, когда ему исполнилось тринадцать, мама больше замуж не вышла и всю свою нерастраченную любовь отдала сыну. Анна Михайловна преподавала русский язык и литературу в школе. Маму он обожал. Рано повзрослев, понимал, насколько нелегко сложилась ее жизнь.

Тем летом он с отличием окончил университет. Анна Михайловна была счастлива и, зная о мечте сына, подарила ему поездку в Венецию. Он и предположить не мог, скольких частных учеников она подготовила для поступлений в вузы, чтобы собрать необходимую сумму.

Андрей прилетел в Венецию вечером. До пристани, от которой отправлялся катер, он дошел пешком. Все было так необычно – первая поездка за границу, водное такси, гостиница на канале и невероятная вечерняя Венеция – упоительная и сводящая с ума!

Было не поздно, и оставаться в номере не имело смысла.

Он бродил по узким, словно из другого мира, улочкам Венеции. Проходя новый поворот, читая каждую табличку на подъезде старинного дома, вглядываясь в витрину магазинчика с безделушками, он погружался в атмосферу чуда, имя которому Венеция.

Казалось, этот город, именно он, специально создан для новой встречи и любви.

Андрей вышел к площади Святого Марка. Неожиданно пошел сильный дождь, настоящий ливень. Пьяцца Сан-Марко превратилась в картину импрессиониста: размытые цвета старинных зданий смешивались с серым ливнем и, превращаясь в бесконечную цветную воду, растворялись в гранд-канале. Единственным несмазанным центром этой картины было небольшое кафе на площади.

В нем под навесом за столиком с чашкой кофе, придерживая одной рукой ремешок фотоаппарата с широкоугольным объективом, сидела она.

«Такая легкая, – подумал вдруг он, – такая легкая в этом воздушном платье; похоже, только фотоаппарат удерживает ее от полета при первом порыве ветра».

Решившись, Андрей спросил разрешения и сел рядом, в отчаянии понимая, что запас его английских слов на этом вопросе и закончился.