Семья Рин

 – путая от волнения русские и английские слова, кричит мать после того, как отец сообщил, что решил не продлевать срок контракта. – Мы же собирались уезжать, когда дети закончат школу! Разве это разумно: все менять одним махом? Где мы будем жить в Америке? У нас там никого нет! Опять начинать жизнь заново?! О боже, этот человек меня убьет! Он меня доконает!

– Папа, может, в самом деле не надо… – тянет в замешательстве Лидия.

– Молчи! – обрывает ее отец и говорит, обращаясь к нам, детям: – Выйдите отсюда.

Я и Александр повинуемся приказу и плетемся к дверям.

Анна и Лидия остаются в комнате. Анна начинает всхлипывать, Лидия подходит к ней и обнимает, стараясь успокоить.

Мы с Александром стоим в коридоре и прислушиваемся к крикам за дверью.

– Ты не понимаешь, что происходит! ты можешь когда-нибудь соображать более широко? То, что ты хочешь, – опасно! – кричит отец.

Я почти никогда не слышала, чтобы отец кричал по какому-нибудь поводу, и поэтому чувствую еще большее беспокойство. Во время скандалов кричит обычно мать.

Отец крайне редко повышает голос, предпочитая в основном отмалчиваться или отделываться короткими репликами.

Я смотрю на брата. Александру тоже не по себе, но он уже научился внешне сдерживать волнение.

– А ты тоже хотел бы уехать? Ты считаешь, отец прав, что хочет увезти нас? – спрашиваю я.

– Ну… пожалуй, было бы неплохо наконец познакомиться с родиной… – говорит с важным видом Александр. – Я не прочь пожить в Америке. Я не боюсь япошек, но без бритов и американцев здесь будет не так шикарно…

Его рассуждения прерывает голос матери за дверью:

– Я пережила революцию! Я пережила эмиграцию!.

. Все самое страшное я уже пережила!.. Чего нам бояться каких-то японцев?! И опять срываться с места и ехать куда-то? Зачем? Для чего?..

Мы слышим всхлипывания матери и растерянно переглядываемся с немым вопросом в глазах: не стоит ли войти и вмешаться?

– Глупая ты женщина! Ты ничего не понимаешь!.. Дура!.. Дура!.. – теряя остатки терпения, кричит отец.

Слышно, как он в раздражении отшвыривает от себя какой-то предмет.

Из дальней комнаты с кипой постельного белья чинно выплывает Минни, одна из наших ама, китайских служанок. Минни работает у нас много лет. Она обладает самым лучшим качеством восточных слуг – незаметностью. Не обращая внимания на крики родителей, она невозмутимо спрашивает, не видели ли мы запасной ключ от комода. Я ухожу вместе с ней искать ключ, а когда возвращаюсь, апогей скандала уже пройден.