Антиподиум. Мои идеальные ляпы

Он был настолько неподъёмным и многопредметным, что из магазина его тащили трое – бабушка, папа и мама. Так появилась «Мадонна» – сервиз чайный, тяжеленные коробки мельхиоровых столовых приборов, какое-то золотое кольцо и серёжки, может быть что-то ещё…

Сейчас я понимаю: это был инвестиционный проект! Она, влекомая великой миссией – обеспечить семью и вложить заработанные деньги – горела этой идеей почти год!

В те месяцы бабу Лиду переполнял драйв. Она буквально вертелась на одной ноге, а вечером яростно спорила с собственным зятем о политике – доказывала, аргументировала, разбивала в пух и прах! А потом что-то кончилось – то ли её деньги, то ли полки в серванте, то ли сервизы в магазинах – дефицит шёл по нарастающей…

С этого момента начался настоящий кошмар – и продолжался четверть века.

Появились жалобы на здоровье, чего раньше никогда не случалось. За этим последовали десятилетия исследований и больниц, но никто так и не выяснил природу этого загадочного недуга. Помню, рефреном звучало «отнимается левая часть головы», «что-то постоянно звенит». Может быть это был фантом родного гремящего цеха, может быть реальная болезнь или, как сейчас говорят, психосоматика, но не исключаю версию – что просто способ привлечь наше внимание.

С тех пор жизнь семьи крутилась вокруг бабушки. Мы не ездили отдыхать – на кого её оставишь? Мама ни дня не могла спокойно пойти на работу – каждое утро бабушка вздыхала: «Не знаю, стоит ли тебе идти – чувствую, что сегодня умру»…

В один из таких дней «неблагодарная дочь» понуро брела в свой НИИ.

Той же дорогой ходил подтянутый пожилой мужчина. Он давно хотел подойти к ней, но стеснялся. В тот день на её лице была такая вселенская скорбь, что он, наконец, решился. Подошёл и спросил: «Что Вы такая невесёлая?», и она рассказала свою историю…

Мужчина оказался известным врачом. Уже через день он осматривал бабушку.

– Ну что? – с замиранием сердца спросила мама.

– Заботьтесь получше о своём здоровье – чтобы она вас всех не пережила, – таков был его вердикт.

Это легко сказать – четверть века! Посчитайте – сколько в этих годах месяцев, дней, часов! Когда бабушка ушла на пенсию, я ходила в детский сад, когда она умерла – я уже рулила компанией. Ей было тогда 86. Она вдруг решила, что хватит торчать на этом свете – сначала перестала есть, потом пить, и недели через три угасла… Нам всем казалось – если бы не этот добровольный отказ, прожила бы ещё четверть века.