Антиподиум. Мои идеальные ляпы

Там несчастная Катерина терпела конкретный абьюз! Не могу понять, насколько полезно знание подобной литературной классики современным девчонкам (хотя, надеюсь, что «Грозы» давно уже нет в школьной программе)! Девушку, конечно, жаль, и её добровольный уход в финале был для меня концовкой столь красивой, столь же и единственно возможной. Потому что менеджерский подход – разворошить и возглавить это осиное гнездо, как сделала бы я, – вряд ли был бы ей органичен! И моя любимая формула семейной жизни «любовь к тёще измеряется километрами», где вместо тёщи подставляем свекровь, ей бы тоже вряд ли подошла.

Хотя зря, по себе знаю, – это работает!

Ещё тем своим школьным умом я оценила её поступок и присвоила ему ранг геройства и смелости. А также свободы, независимости, красоты… короче, весь список возможных достоинств! Произошла романтизация самоубийства, которая нередко находила подпитку – в той же литературной классике.

А потом мне попалась книжка. Она называлась «Эстетика самоубийства». На обложке был нарисован человек, цвет лица которого был в любимой мной сине-зелёной гамме – в общем, неживой.

А в самой книге – с разбивкой по главам – было подробно описано, какой способ покончить с жизнью выбирают люди и почему. Главный лейтмотив – что понятно из названия: люди предпочитают те способы, которые минимально повреждают их лицо и тело. Иначе говоря, из вариантов выброситься с балкона, выстрелить себе в висок или напиться таблеток последний – явно предпочтителен.

Наверное, это похоже на некое извращенство, но я со вполне живым интересом, причём чисто умозрительно, гоняла эти мысли.

Вплоть до осени 2001-го, когда столкнулась с этим уже не в теории.

Ружьё должно выстрелить

В доме конструктора по оружию должно быть ружьё. А если в вооружении работали двое – отец и сын, то ружьё может быть не одно. И по законам сценарного жанра – ну вы меня понимаете…

Мой дядя родился в семье конструктора по оружию, и этому же сам учил студентов, и да – в доме было два ружья.

Дядя знал всё обо всём, а не только о вооружении, – в том числе и о здоровье.

Я всегда считала – здоровье такая штука: меньше знаешь – лучше спишь! Но это был точно не его случай. Он 24 часа в сутки прислушивался – как бьётся сердце, мерил давление, считал пульс. Его разум, способный охватить многое – почти бесконечность, – в те годы уже был обращён внутрь него самого – анализировал, рефлексировал, гонял мысли и переживания.

Ему тогда сделали операцию и временно вставили катетер.