Неизвестные мгновенья их славы

Закрыт, но душевно распахнут на доброе дело. Вот такое причудливое сочетание в человеке внешних строгих черно-белых тонов и нежных переливов всех цветов радуги романтической души.

Мы дружим уже более тридцати лет. Об ином человеке за эти годы узнаешь столько разных подробностей, что можно роман написать. С Сергеем Куприяновым все обстоит по-другому. При таком близком знакомстве я знала лишь его биографию, но не жизнь. Начав писать о нем, особенно остро почувствовала, что не могу ответить на многие где? когда? почему? зачем?…

Однажды решили мы с моим героем выкроить вечер и поговорить о его жизни, а магнитофон пусть себе крутится, записывает нашу беседу.

Каково же было мое удивление, когда при встрече в мастерской, устраиваясь на долгий разговор, Сергей Алексеевич подал мне кипу листов, исписанных его крупным с левым наклоном почерком. На вопрос, как же он сподобился на сей подвиг, ответил смущенно: «Разве о детстве, о войне расскажешь? А написать, это почти как нарисовать».

Давайте вместе с вами, читатель, как альбом с этюдами художника Сергея Куприянова, перелистаем некоторые страницы его жизни.

Сергей Куприянов. Сирень

***

«Чаще всего я вспоминаю Москву довоенную, середины 30-х годов, когда Калужская застава, Застава Ильича, Птичий рынок, Лефортово, вокзалы Белорусский, Рижский, Киевский находились в черте города, а дальше шел пригород. Никаких электричек. Ходили поезда с паровичками. Остановки были: Матвеевская, Очаково, Сетунь, Кунцево, Фили… Люди выходили на платформу и шли в эти поселки, деревни через поля, перелески.

Шли домой или на дачи. А сейчас это уже названия московских районов, и окраиной их не назовешь.

В те времена силуэт Москвы и городские строения вырисовывались четко: купола с какими-то пристройками на крышах, затейливые башенки, разновысокие дома, ворота с арками; у ворот – глубоко врытые каменные тумбы, наверное, для того, чтобы удобнее было садиться верхом на лошадь.

У каждого дома – либо красивая чугунная решетка, либо калитка и непременно – дворник в белом переднике с бляхой-номером. Мы, ребятишки, дворников очень боялись, потому что они следили за порядком во дворе и на улице.

Сейчас Москва за бывшими заставами – типовая, однообразная, безликая. Мама моя живет в Ясенево. Приеду ее навестить, посмотрю вокруг – нагромождения жилья из стекла и бетона. Глазу остановиться не на чем.