Алтарь Отечества. Альманах. Том I

Нам неведомы были сегодняшние проблемы, связанные с толерантностью – терпимостью, уважением одной нации другой.

В нашей деревне была только четырёхлетка, в которую я пошёл с восьми лет. А семилетку пришлось заканчивать в соседнем селе, куда я ходил пешком за двенадцать километров. На субботу и воскресенье приходил домой, а во время учёбы жил на квартире. Иногда по дороге, которая тянулась полем, потом заворачивала в густой лес, мне встречались волки, приходилось прятаться от них в заброшенной старой мельнице.

Учиться я любил. Семилетку закончил с отличием, и, как отличника, меня без вступительных экзаменов приняли в Казанский финансово-экономический техникум, по окончании которого я работал инспектором государственных доходов в Марийской АССР.

В октябре 1940 года меня призвали в армию. Закончил учёбу в школе младших авиаспециалистов как стрелок-радист для службы в бомбардировочной авиации.

Грянула война.

Мне было тогда около двадцати лет.

Попал на Северный Кавказ.

Нас, стрелков-радистов, разместили на важных огневых точках для защиты от ударов немецкой авиации, охраны наших военных объектов.

Вместе с экипажем самолёта я участвовал в боевых вылетах по разгрому немецких танковых колонн. В одном из боевых вылетов сбил немецкий самолёт-истребитель «Мессершмитт». Так впервые «встретился» с врагом. Волнение было страшное.

Часто задумывался: что меня ожидало в будущем? Долго ли продлится война? Никто не знал ответов на эти вопросы.

Роковой для меня эпизод из военной жизни никогда не забуду!

Однажды, – продолжал гвардии полковник в отставке Аполлонов, – после выполнения боевого задания нас направили в столовую обедать. Не успели мы даже расположиться, как по радио прозвучала боевая тревога. Все побежали в укрытие. Устремился и я, но мне под ноги попалась большая, лохматая, рыжая собака, и я с огорчением упал на неё. Мы кубарем скатились в яму и… спаслись от осколков взрыва. Это была счастливая случайность! Когда мы вылезли из ямы, я увидел страшную картину: мои боевые друзья, те, кто живым вернулся с боевого задания, погибли здесь, под бомбёжкой.

Моё огорчение сменилось благодарностью собаке за то, что остался жив. Через секунду, очнувшись, понял, что боевых друзей нет в живых. Я, молодой крепкий юноша, не выдержал и заплакал.

Повисла тишина.

Я растерялась, догадавшись: пусть поплачет! Ведь причина для слёз, действительно, веская.