Прометей № 2

Привычные к плетке руки-клещи ударяли жертву сильно, хотя от ежедневных экзекуций правая рука его плохо повиновалась – она начинала сохнуть. После 20–25 ударов Столыпин, обращаясь к И. Гурьянову, Я. Старикову, Ф. Грачеву, М. Честнову и Ф. Толкунову, говорил: „Ну-ка, братцы, продолжайте!“. И те продолжали истязать своих односельчан»[4 - Куванов А. Ртищевская земля пылала в огне // Путь Ленина. 1975. 28–29 октября, 1–4 ноября. Из сборника «Хранитель времени». Ртищево, 2012.].

«Допросы бунтовщиков, во время которых применялись пытки, проводились в имении господ Кривских.

Крестьян, в том числе несовершеннолетних, пороли нагайками, к телу прикладывали раскаленное железо, им отрубали пальцы рук и ног, отрезали уши, носы, вырывали волосы, щеки.

По результатам следствия 21 „неблагонадежный“ из Крутца и 48 „крамольников“ из Малиновки, в том числе Е. П. Брыков, братья И. Я. и П. Я. Коротковы, Н. Т. Мещеряков, Н. С. Шубенин и Ф. И. Коротков, были арестованы казаками из конной сотни Казурина и отправлены в саратовскую тюрьму.

Вскоре 42 арестованных сослали в Тобольскую губернию, остальные провели в тюрьме два года. В „красной“ части Малиновки большое количество домов осталось совершенно без мужчин.

Черносотенцам Максимович и Столыпин объявили благодарность правительства „за верную службу царю и Отечеству“ и в качестве поощрения 23 бойцам вручили специально изготовленные медали-жетоны с надписью: „Бей – не пугайся!“. Медаль служила знаком, удостоверяющим принадлежность к черной сотне»[5 - http://wikirtishchevo.

shoutwiki.com/wiki/]. Но главный урок, который можно из этого извлечь – в том, что такими методами победить невозможно. Огонь только разгорался.

После побоища в Малиновке в Саратов направили генерал-лейтенанта Виктора Сахарова, в недавнем прошлом – военного министра. Они со Столыпиным быстро нашли общий язык, а поселился генерал в губернаторском доме. Вместе они утихомирили самые «злостные гнёзда». Труднее всего пришлось в селе Баланды. Там крестьянский сход хмуро встретил Сахарова и Столыпина – и только после трехчасовой беседы бунтари стали выдавать казакам зачинщиков.

Вскоре генерал написал императору: «В Саратовской губернии успокоение наступило, и волнения проявлялись лишь незначительными вспышками». Опрометчивое заявление! 22 ноября к Сахарову, который жил в доме губернатора, на приём заявилась просительница – немногословная женщина лет тридцати, которая представилась как пензенская помещица Софья Фокина, у которой крестьяне сожгли усадьбу.