В поместье герцога. Роман

Они-то ждали чего-то другого против веры, еретического, а тот прикрылся приказом!

– А также поручено, – снова парировал писарь, – Чтобы в костёлах или на улицах майские ветви не выносили при процессе изнесения божественного тела.

– Жаль, но видно император по молодости в тех процессиях ошибся. Решил, чтобы при них иноверцы вели себя пристойно и снимали шляпы.

– А к чему такая свобода ведёт? К неравенству! Тогда каждая девчонка, коли допустить, сможет безнаказанно, и как почтенная роженица, спустя шесть недель после родов хранящая себя жена будут в костёле на равных правах.

– В том и суть свободы, выбрать грех или распутство. Это раньше всех держали в ежовых рукавицах, и невесты были верными, а нынче…

– Господь Милостив, Сам рассудит, – парировал Кохан, – А император, как издал указ, чтобы в костёлах не было разделения между порядочной и распутницей, так сразу и вышло, что сельский народ от 12 до 18 лет проявил усердие в посещении христианских служб, и все были приучены к добродетельной жизни.

Ратман с писарем заодно были готовы к наступлению. Этот «слепой молодец» знал все приказы чуть ли не наизусть как заправский судья.

– Хммм… Всем вам по душе, – снова начал Земан, но слегка смягчая беседу, – Не говорю, что прямо все читали императора Йозефа. Он и бедным немало хорошего сделал. Да и неплохо, что в школах стали изучать немецкий. Сейчас без него никуда. Разве на одном чешском далеко уедешь? Разве что до замка в поместье.

Пока он это говорил, «молодец» допил своё и тут же со звонким стуком поставил жбан на стол

– Нет, – возразил он, – Это как раз была его ошибка, – как отрезал и умолк.

Все удивлённо затихли.

– Ой, Вы просто потрясли всех! Поначалу так всем по душе пришлись. А теперь как сказали…

– А ведь всё же похвалы заслуживает, – вставил Земан в речь писаря, – Но разве мы и своего языка не достойны? Немецкий, конечно, хорош, коротко и метко обо всём ведает, у нас столько слов не будет.

– Так лучше не говорить, – возразил Кохан, – Позор тому кулику, что своё болото не хвалит; зачем доделывать то, что не доделали чужаки – прививать себе и своим детям чужой язык, отрекаясь от родного?

И «слепой молодец» с укором взглянул своим единственным глазом сначала на ратмана, потом на писаря и, пожелав всем доброй ночи, быстро вышел из трактира.

– Странный! – нарушил молчание Браханек.

– Чудак! – важно заключил ратман Земан.