В поместье герцога. Роман

И красивый!..

В задумчивости она ушла в свою комнату.

«Вспыхнула как алый мак, так и вспыхнула!» – думал наедине с собой Арнольди, проходя на сцену. Он был весел и спокоен.

Почти в семь репетиция закончилась. Певцы и музыканты расходились. В подворье задержались на минутку Подгайский с капельдинером.

– Позвольте спросить, пан капельдинер, этот Арнольди и вправду итальянец?

– Может статься, так петь и играть его валлах научил. А на что Вам всё это?

– Да так… Он ведь и по-чешски понимает…

– Да, и вполне сносно.

Давно уже в Чехии.

– А где он был раньше?

– У герцога он уже месяца два. А до этого был членом патриотического общества в Праге.

На том и расстались.

Йозефек стоял, подпирая дверь, из которой выходили хористки.

Марженка последовала за отцом, и Йозефек примкнул к ним. Пройдя через ворота, они свободно вошли в город.

– Ну, Марженка, что ты думаешь об этом Арнольди? – шепнул учитель.

– Да, он действительно очень похож.

– Заметила, да?

– А ещё он такой милый! – и быстро добавила, – Так красиво поёт!

– Толку —то он малого пенёчка росток и пробился, если бы не пел тогда мессу трёх королей прекрасным голосом! Жаль, голос неведом.

– Так ведь Арнольди из Италии.

– Так и капельдинер сказал. Но сходство… И голос! Голос до сих пор в моих ушах звенит!

И регент замотал головой.

***

Квартира управляющего Враны состояла из трёх комнат. По коридору можно было пройти в его кабинет, из которого двери вели в две остальные комнаты, у который были и отдельные входы.

Комнаты особо не запирались. Пан управляющий был старым холостяком и особо не церемонился.

– Изо всех его шкафов и прочей невиданной обстановки мне больше всего по душе обитый железом сундук, – говаривали холоп и слуга управляющего Хатьярек, который был сильно к нему привязан.

Однажды в полдень, когда Гласивец находился перед Крамольней, в замке справа проходила репетиция, управляющий сидел в своей комнате.

Всё ещё угрюмый. Из его головы не выходили размышления об Арнольди, неприятно его удивившем. Вспомнил о случае, который тот уж позабыл. Вспомнил вроде без свидетелей. Чему Врана порадовался, и теперь хотел бы навсегда сохранить втайне.

Раньше он служил офицером. Теперь находился «в отставке», в Праге жил скромно как и положено «сотнику в отставке».

Поначалу всячески пробивался, и тяжкой нужды хлебнул сполна, если бы не кузина не подсбила.